— Свет. Надо зажечь свет, — поспешно бросился Ларри, и Сандерс мог бы поклясться, что в его голосе звучала скрытая паника.

Чейз прикоснулся к выключателю. В каждом углу стеклянной крыши вспыхнули электрические лампы в круглых плафонах, как светящиеся плоды. Это было весьма модное в конце девятнадцатого века освещение: яркое и вульгарное, подчеркивающее крикливость позолоты, пальм и цветных витражей.

— Спасибо, — сказал вновь прибывший, — Доктор Сандерс?

— Да. Мистер…?

— Пенник. Герман Пенник.

Он протянул руку. Трудно было бы найти более непритязательного человека, чем Герман Пенник. Перед тем, как войти в оранжерею, он очистил подошвы от грязи. И прежде чем подал руку, еще раз оглядел свои туфли, чтобы убедиться, что не запачкал ковер.

Это был мужчина лет сорока. Мощный череп был покрыт волосами песочного цвета; широкое, потемневшее от солнца лицо с глубокими бороздами по обеим сторонам рта; широкий нос и светлые глаза под песочными бровями. Лицо не носило никаких следов интеллекта, оно было, скорее, простоватым, грубо вытесанным.

Но особенность Пенника, кроме прочего, заключалась и в том, что он казался более незначительным, чем был на самом деле.

Разговаривал он каким-то извиняющимся тоном, чуть пожимая плечами.

— Приветствую вас. И прошу прощения. Не моя вина, что я услышал часть разговора.

Сандерс ответил так же вежливо.

— Мне кажется, что я был излишне откровенным. Надеюсь, что мои слова не обидели вас?

— Нет, что вы. Видите ли, я сам не знаю, зачем я здесь нахожусь, у меня нет особого таланта общения. Но миссис Констебль выразила желание, чтобы я приехал, поэтому я здесь.

Он усмехнулся, и у доктора возникло какое-то странное ощущение. Несмотря на внутреннее сопротивление, репутация, которую завоевал Пенник, заставила его чувствовать себя неловко. Она окружала Пенника как аура; нужно было быстро стряхнуть с себя это впечатление, мешающее сохранению спокойствия и уравновешенности. В нем пробудилась коварная мысль: а что, если этот тип в самом деле может прочитать мои мысли? Атмосфера в оранжерее явно изменилась.

— Сядем? — неожиданно предложил Пенник. — Можно принести вам стул, мисс? Вам, наверное, будет гораздо удобнее на нем, чем на краю фонтана.

— Спасибо, мне вполне удобно.

— Вы уверены, что…

— Совершенно уверена, благодарю вас.

Доктор почувствовал, что она, несмотря на улыбку, тоже была неприятно удивлена поведением Пенника. Разговаривая с ней, он совершенно менялся: не мог связно выговорить ни одной фразы, и держался, как маленький смущенный мальчик. Он неловко уселся на плетеном стуле. Но быстро взял себя в руки, хотя Сандерс заметил, что он сделал несколько глубоких вздохов.

— Мы как раз рассказывали доктору, — начал Чейз, запустив пальцы в редеющие волосы, — о некоторых ваших подвигах.

Пенник протестующе взмахнул рукой.

— Благодарю вас. И какова была реакция доктора?

— Честно говоря, мне показалось, что он был немного шокирован.

— Действительно? И можно узнать почему?

Сандерсу почему-то вдруг стало не по себе, как будто не Пенник, а он должен был обороняться. И хотя этот тип не вглядывался в него пристально своими проклятыми глазами! Черт бы побрал это подсознание! Все это время он старался перехватить взгляд Вики, это нервировало его, он начинал смотреть в другую сторону и снова возвращался к ней взглядом.

— Я не назвал бы это шоком, — сухо ответил он. — Скорее, удивлением. Человек, который имеет дело с такой конкретной наукой, как анатомия…

— О! — воскликнул Ларри, — это нечестный прием.

— Согласен, но каждый ученый выступает против экспериментов, которые… — Он оборвал фразу, потому что хотел сказать: экспериментов, которые выступают против законов природы, но подумал, что это прозвучит слишком помпезно и может вызвать улыбку. — Ну, такого рода притязаний, — неловко закончил он.

— Понимаю, — сказал Пенник. — И поэтому наука отказывается проводить исследования в этой области, поскольку результаты могут оказаться невыгодными для нее?

— Ничего подобного.

Пенник поморщился, но в глазах у него загорелись веселые огоньки.

— Вы же сами признали, что в прошлом с успехом проводились некоторые эксперименты в области телепатии?

— В определенной степени. Но это очень далеко от результатов, в которых вы признаетесь.

— А вы что-то имеете против того, чтобы я шел вперед? В самом деле, дорогой доктор, это так же неразумно, как утверждение, что надо прекратить опыт с радио и телеграфом, поскольку первые исследования, хотя и удачные, были несовершенными.