Кабинет, где она стояла, был небольшим, немногим больше, чем стол, несколько полок для кассет, и школьная доска. Эвелин кое-как проспала несколько часов на покрытом ковром полу в спальном мешке, предоставленном местными проновцами. Броско голубого цвета. Еще более броского на фоне лимонно-зеленых стен и бледно-серого ковра. На полу скопилась пыль, и Эвелин с кашлем просыпалась каждый раз, когда ей удавалось задремать.

На столе стояли цветные фотографии в тонких металлических рамках, изображавшие женщину и двух малышей. Половину доски покрывали недостижимые уравнения; другую половину дочиста вытерли грязной тряпкой.

Кафетерий лаборатории был, конечно, закрыт, но местные привезли мешки, набитые промокшими бутербродами и прогорклым холодным кофе. Желудок Эвелин не мог ничего этого принять. Она вернулась к окну и посмотрела на смотрящего на реку Хамуда.

— Ну так как тебе нравиться жить в тропическом раю? — спросил Гаррисон Арлен.

Они находились на крыше низкого, изящно спроектированного дома, расположенного среди пышных тропических зарослей Цилиндра Б. Чирикали и верещали под лучами солнца птицы. Неподалеку журчал узкий, быстрый ручей.

— Тут безусловно непохоже на Техас, — отозвалась Арлен. — Думается, я никогда не привыкну видеть землю изгибающейся у меня над головой.

— Привыкнешь, привыкнешь, — пообещал Гаррисон. — Ты будешь жить здесь как принцесса. Как чертова жрица джунглей.

Она улыбнулась ему.

— Я мог бы просто сидеть здесь и смотреть весь день напролет, — сказал Гаррисон. — Дело всей жизни… наконец-то я здесь. Я проведу остаток своих дней прямо здесь милая. Наконец-то дома я в безопасности.

— Полчаса назад звонил доктор Кобб, — сообщила ему Арлен, — сказал что ему нужно поговорить с тобой о…

— Пусть Кобб остудит свою задницу, — отрезал Гаррисон. — Он весь кипит и волнуется из-за беспорядков там, в штатах. Похоже, бунты солидарности вспыхнули и в других местах. По Токио ударило весьма сильно.

— Раньше или позже тебе придется с ним поговорить, — настаивала Арлен.

Гаррисон развернул кресло-каталку лицом к ней.

— Ну-ка, оставьте этот тон учительницы со мной, леди! — Но он усмехался. — Брось, давай спустимся, посмотрим, как там Хьюстон.

Арлен последовала за ним к дверям лифта, и они спустились этажом ниже, где располагался кабинет Гаррисона с широкими окнами без стекол. Птицы могли влетать и вылетать. На покрытом травой полу стояли шезлонги и стулья, разбросанные настолько беспорядочно, насколько мог рассчитать дизайнер по интерьерам, а декор выглядел скорее таитянским, чем техасским.

Но угол закрывала ширма из дымчатого стекла, а за ней скрывалась сложная электронная машинерия голографического видеоприемника.

Арлен уселась в плетенное из веревок кресло рядом с Гаррисоном. Ее цветная юбка с разрезом до бедер спала, показывая длинные загорелые ноги.

Но Гаррисон смотрел на дымящиеся развалины Хьюстона на трехмерном видеоэкране. Город походил на бойню: выпотрошенные или взорванные здания, улицы, забитые щебнем и телами. Даже Башня Гаррисона подверглась атаке, и ее нижние этажи обуглились и почернели, а окна исчезли. На пустующей в остальном автостоянке под Башней тяжеловесно застыл армейский танк, его длинная пушка слегка опустилась к земле, словно он стыдился сделанного им.

— Не так плохо, как мне думалось, — пробормотал Гаррисон.

Он постучал по клавишам но подлокотнику. Новый Орлеан. Питсбург. Лос-Анжелес. Сент-Луис. Атланта. Выпотрошенные, стертые заподлицо, покрытые кровью. Словно сошлись сразу землетрясения, торнадо, ураганы. Но разрушительная сила природы не могла сравниться с намеренной рассчитанной смертностью человека. В Чикаго и Нью-Йорке все еще бушевали бои. Гаррисон смотрел, как телевидение подавало сражение на улице за улицей, в доме за домом.

— Уйма мертвых черномазых, — заметил он.

— Уйма мертвых белых, — добавила ровным, твердым, сдержанным голосом Арлен.

— Да, сейчас. Но я имею в виду позже. После окончания боев. На следующей неделе. В следующий месяц. Стадионы заполнят подонками ПРОНа — черными, чиканос, пуэрториканцами, индейцами. Предстоит избавиться от целого груза таких.

Арлен уставилась на босса.

— Ты ведь все это вычислил, так? Ты спланировал все это много месяцев назад.

— Много лет назад, — поправил, глядя на экран, Гаррисон. Канадские реактивные самолеты пикировали, бомбя квартал построенных муниципалитетом высотных жилых домов на южной стороне Чикаго.

— Но почему? — спросила Арлен. — Как ты мог это сделать…

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Жалеешь их?

— В некотором роде.

— Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

— Не понимаю, — сказала она. — Как все это тебе поможет? Какое все это имеет отношение к защите «Гаррисон Энтерпрайзис» или Корпорации «Остров номер 1»?

Гаррисон откинулся на спинку кресла и криво усмехнулся ей. И разразился мелким кудахчущим смехом.

— Ты ведь действительно не сложила мысленно это в определенную картину, не так ли?