— Не желаете ли сигару?

Сэр Джон вытаращил глаза, но промолчал. Банколен сам взял сигару, не успел неуверенно поднести к губам, как Жуайе зажег спичку, пристально на него глядя.

— Раскуривать сигару — искусство, — болтал он, старательно манипулируя спичкой, — огонь должен вовремя вспыхнуть, вот так вот, месье! — И сразу задул его. — Дальше что, месье?

— Дальше вот что, Жуайе. Вам известно о случившемся?

— Догадываюсь, месье, из услышанного и прочитанного в утренних газетах. Значит, правда? Чего он боялся?

— Вы знаете?

— О да, месье, много.

Банколен быстро переводил его слова Толботу. Мы все неотрывно смотрели на Жуайе. Он все знал, в отличие от Грэффина. Банколен указал ему на кресло; беседу постоянно прерывал перевод для Толбота каждого вопроса и ответа. Жуайе попыхивал сигарой в пухлых губах, смахивая на сосущего леденец ребенка, в паузах хлопал по ручке кресла огромной ладонью.

— Надо вам сказать, месье, несколько месяцев тому назад господина аль-Мулька начал кто-то… преследовать. Очень часто — каждый месяц, каждую неделю, каждые несколько дней — по почте приходили посылки, или их самолично кто-то доставлял. Понимаете?

— Что значит — доставлял самолично?

— Это значит, месье, что кто-то беспрепятственно заходил в номер, оставляя на столе пакет и визитную карточку. Разумеется, в наше отсутствие. Не знаю, как он входил. Двери всегда были заперты.

— Клубные служители никогда никого не видели.

— Англичане! Чего от них ждать? Разумеется! — Жуайе яростно передернул усами, презрительно фыркнув.

— М-м-м… А лейтенанту Грэффину это известно?

— Фу! Этот тип вечно пьян! Вечно, вечно, вечно! Разумеется, он все знает. И только смеется… Я обещал месье, что лично выясню, кто это делает, и сверну ему шею. — Он взмахнул кулаком в густых клубах сигарного дыма.

— Вы привязаны к хозяину?

— Ах! — вздохнул Жуайе. — Более или менее. — И скорбно покачал головой. — Он вечно недоволен… Характер у него плохой. Порой он бывает ужасен. Да мне-то что? Жалованье хорошее, условия хорошие, кроме того, он в еде знает толк. О, большой знаток! Есть в нем свои достоинства. Логика, месье, — тайна жизни.

Высказывая подобный афоризм, он подался вперед, с очень глубокомысленным выражением поднес палец к красному носу, потом, сияя от удовольствия, откинулся в кресле.

— Знаете, чем ему угрожали?

— Нет, месье. Он мне особенно никогда не рассказывал, хотя я его прямо расспрашивал.

— Есть у него здесь друзья? В Лондоне, я имею в виду.

— На это легко ответить, — нет. Он ходит в театр, на концерты, ведет свои исследования (и какие исследования!). Иногда встречается с мадемуазель Лаверн. Да-да, натурально. Я видел, как он разговаривал с доктором Пилгримом, живущим здесь джентльменом. И, — драматически зашептал Жуайе, многозначительно подняв палец, — скажу: не имею понятия, кто ему угрожает. Но, по-моему, сам он знает. По-моему, совсем недавно узнал.

— Что вы хотите сказать?

— Ну, вот как это было. Он беспокоился, понимаете, спать не мог. Я иногда вечерами заглядывал в большую комнату, видел, как он просто стоял в свете камина среди всех своих безделушек и трясся. Никак не мог успокоиться. Даже читать не мог. А мистер Грэффин пил виски, играл на рояле, сидел и смеялся над ним. Знаете, месье, я прочитал в газете об исчезновении месье аль-Мулька. Только, черт возьми, по-моему, если уже кому-то суждено исчезнуть или быть убитым, так скорее месье Грэффину. Я видел, как месье просто стискивал руки, чтобы не вцепиться в глотку месье Грэффину. Понимаете, он был в бешенстве! Хотя так ничего и не сделал…

От слов Жуайе полутемная комната наполнилась расплывчатыми пугающими тенями, впрочем в тот момент не имевшими смысла, по крайней мере для меня. Вскоре нам предстояло припомнить все это, обнаружив зловещий замысел.

— Впрочем, — продолжал Жуайе, — перед самым отъездом я разговаривал с месье, и он чуть не прыгал от радости. «Скажу тебе, Жуайе, — объявил он, — если дело выгорит, я изловлю Джека Кетча. Поймаю на месте в ловушку!» — «Как, месье?» — спросил я. «Ах, — сказал он, — я нашел помощника в клубе». Вот как! Больше мне ничего не известно.

Банколен рассеянно кивнул.

— Да, — пробормотал детектив, — значит, так. Не знаете, кого он имел в виду?

— Увы, месье, нет. К сожалению, нет.

— Ну, скажите мне вот что. Вы сами видели посылки с синими печатями?

— О да. Каждую.

— И что в них было?

— Разрешите припомнить, месье. Да! В одной — пара стеклянных дуэльных пистолетов — истинное чудо! В другой — кремационная урна для пепла… Всегда что-нибудь этакое!

Банколен фыркнул.

— Ни один простой парень, страдающий от безнадежной любви, не выбирал бы подарки так тщательно, как этот самый Джек Кетч. До смешного старательно. Скажите, Жуайе, а что вы находили в номере, что он сам приносил…