Я попал туда на день рождения хозяина - несколько неожиданно, потому что узнал об этом событии случайно, за час или два.

Добираться до Трехпрудного нужно было по улицам, заваленным мокрым снегом, и вот услышал комариный писк домофона, увидел вечерних чужих девушек. Под мышкой у меня был подарок хозяину - бутылка водки из Израиля.

Эту бутылку мне прислал человек, похитивший жену у именинника.

Я заметил, что в моем повествовании вообще много чужих жен. Но слишком много и войны, и вот похититель чужих жен, в этот момент одетый в военную форму, окапывался где-то в песке чужой пустыни.

Круг, таким образом, замкнулся, а этот чужой день рождения получился, не в пример моему, долгий, с ночной игрой в футбол, с ночевкой и даже с дракой, с размытой слезами женской тушью.

Но это было потом, а в середине ночи я увел соседку гулять по снежным улицам. Мы говорили о чем-то, о чем, я не помню, и вдруг я узнал, что моей спутнице не восемнадцать, а двадцать четыре, и у нее своя, не известная никому жизнь. Жизнь, которую я никогда не узнаю, и я почти влюбился в эту случайную женщину, в ее смех и поворот головы, хотя эта любовь была сродни жалости к самому себе, а уж что-что, а такую жалость я ненавидел.

И мне пришлось вернуться домой - к спящему старику.

Через несколько дней, перед самым Новым годом мне опять позвонил Гусев.

– С праздником, - произнес он.
– Я тебе подарочек припас. Тут тебя разыскивали.

Кто меня мог разыскивать - непонятно, и все же я насторожился.

– Тут одна тетенька тебе обзвонилась, надо было тебе раньше передать, да тебя не найдешь.

– Ну!?

– Не догадываешься, кто это?

– Душу не томи, - цыкнул я, хотя уже догадался, о ком это он.

– У меня все записано.

– А когда она звонила в последний раз?

– Да месяц назад. Погоди, она оставила телефон. Ты записываешь? Правда записываешь, а?

– Брат, - мне это начало надоедать.
– Терпение мое не безгранично.

– Ты уже столько терпел, что еще чуть-чуть - не страшно. Ладно, ладно, - и он начал диктовать телефон.

Подождав несколько минут, я набрал этот номер и наткнулся на автоответчик, быстро пробормотавший что-то. Я перезвонил и снова услышал:

– Entschuldigen Sie bitte... Bitte, rufen Sie spater an... Bitte rufen Sie ein anderes Mal an... Bitte hinterlassen Sie eine Nachricht nach dem Ton-.

Я позвонил еще и еще, и наконец мне ответили, и я попросил Анну, вспомнив, что не знаю ее фамилии.

Мне ответили, что она вернулась домой, и эта фраза меня озадачила. Что значит домой? Но я спросил лишь когда можно перезвонить.

– О нет, - ответили мне на том конце провода.
– Она совсем уехала. В Германию.

Внутри у меня заныло, вот оно, достукался. Что стоило мне самому искать ее, хотя я не знал, как.

И все же я назвался и спросил:

– Не оставляла ли она для меня информации?

Слова были стертыми и официальными, но лишь такие приходили мне на ум.

В неизвестной мне конторе пошуршали бумагой, хмыкнули, вздохнули и с удивлением сказали:

– О! Для вас есть конверт...

Мы договорились встретиться, и на следующий день я брел по бывшей улице Жданова, выискивая неприметное здание незнакомого офиса.

Самое интересное, что адрес этот я давно знал и чуть ли не каждый день слал по нему свои нефтяные бумаги.

Охранник дышал мне в затылок, пока девушка искала предназначенное мне. Она искала его долго, и дыхание охранника меня бесило. Нужно было сказать ему вежливо, чтобы он отступил в сторону, но я загадал, что если не сделаю этого, то все будет хорошо. Что хорошо, я не знал и, получив долгожданный конверт, оказавшийся очень длинным и узким, немного испугался.

Было утро, и я шел домой круговой дорогой, спускаясь вниз к Цветному бульвару, мимо Сандуновских бань и нефтяных компаний, которые всегда сопровождали меня, не мог я отделаться от нефтяных компаний ни в Азербайджане, ни в Москве...

Снова была слякоть, и если я проходил слишком близко к домам, то на меня срывалась с крыш тяжелая зимняя капель, но это уже была иная дорога, так не похожая на ту, которой я шел, уволенный из загадочной организации.

Недотерпев до дома, я достал конверт из кармана и вскрыл его, стоя у перехода на Петровке.

"Привет, - было написано на маленьком кусочке бумаги, лежавшем внутри конверта.
– Я тебя долго искала". И все - дальше шел адрес и номер телефона, длинного телефона. Адрес тоже был чужим, далеким.

А что я, собственно, хотел? Каких слов? Признания?

Все было правильно. Мы перекидывались нашими меняющимися адресами, как мячиком. И все же она меня искала.

В последний день этого года пошел проливной дождь.

Я проснулся поздно и застал старика в кухне открывающим форточку. Зимний морозный рассвет заливал комнату, и старик, в толстом зеленом халате, стоял на стуле у окна.