Поверьте, мы напали на очень интересный след, и я не сомневаюсь, что Антинея послужит нам ключом для многих оригинальных открытий.

— Тс! — остановил я его, приложив палец к губам. — Вы слышите?

В полумраке быстро надвигавшегося вечера вокруг нас начали раздаваться необычайные звуки. Что-то трещало со всех сторон, неслись чьи-то долгие душу раздирающие жалобы, рассыпавшиеся бесчисленными отголосками в окружавших нас оврагах. Казалось, что черная горая принялась стонать сверху донизу.

Мы взглянули на Эг-Антеуэна. Он по-прежнему сидел неподвижно и курил.

— Ильинены просыпаются, — кратко сообщил он.

Моранж слушал молча. Как и я, он понимал, без сомнения, в чем дело: раскаленные скалы, треск остывающих камней — целый ряд физических явлений… Нам обоим припоминалась поющая статуя Мемнона… И все же этот неожиданный концерт тяжело подействовал на наши напряженные до крайности нервы.

Я вспомнил о последних словах несчастного Бу-Джемы.

— «Страна ужаса», — прошептал я вполголоса.

И Моранж повторил вслед за мной: — «Страна ужаса».

Странный концерт прекратился, как только на небе замелькали первые звезды. С бесконечным волнением наблюдал» мы, как загорались в высоте, один за другим, крохотные бледнолазурные огни. В эту трагическую минуту они соединили нас — блуждающие души пустынников, двух осужденных на гибель людей, — с нашими братьями там, на севере, с теми, которые в этот час, в шумных городах, внезапно засверкавших ослепительно белым светом электрических шаров, бросались в безумный вихрь мимолетных и бурных наслаждений.

Шет-Ахад эсса Хетисенет:

Матереджрэ д-Эрреджаот, Матезексек д-Эссекаот, Мателярляр д-Эллерхаот, Эттас дженен, барад тит-эннит абатет.

Это пел своим тягучим горловым голосом Эг-Антеуэн.

Печально и величественно звучала мелодия в плотно окутавшей землю глубокой тишине.

Я дотронулся до руки туарега. Движением головы он пригласил меня взглянуть на усеянный мигающими созвездиями небосвод.

— Плеяды, — тихо шепнул я Моранжу, указывая ему на семь бледных звезд, между тем как Эг-Антеуэн снова принялся выводить, все тем же монотонным голосом, свою мрачную песню.

У Ночи — семь дочерей: Матереджрэ и Эрреджаот, Матезексек и Эссекаот, Мателярляр и Эллерхаот, А седьмая — мальчик одноглазый.

Внезапно мною овладело какое-то тяжелое, тревожное чувство. Я схватил туарега за руку в ту самую минуту, когда он собирался затянуть в третий раз свой томительно-грустный напев.

— Когда доберемся мы до пещеры с надписями? — резко спросил я его.

Он посмотрел на меня и ответил со свойственным ему спокойствием:

— Мы уже добрались.

— Уже добрались? Так чего же ты ждешь, чтобы нам ее показать?

— Чтобы вы меня об этом попросили, — ответил он не без наглости.

Моранж вскочил на ноги.

— Пещера тут? Мы дошли до нее?

— Она тут, — уверенным тоном ответил Эг-Антеуэн, поднимаясь с земли.

— Веди нас туда!

— Послушайте, Моранж, — сказал я, ощутив вдруг беспокойство, — наступает ночь. Мы ничего там не увидим. К тому же, до пещеры, может быть, еще далеко.

— Шагов пятьсот, не больше, — возразил Эг-Антеуэн.Там много сухой травы. Ее можно зажечь, и капитану будет видно, как днем.

— Пойдем! — повторил мой спутник.

— А верблюды? — попытался я еще раз его остановить.

— Они стреножены, — сказал Эг-Антеуэн, — и мы уйдем ненадолго.

И он направился к черной горе. Моранж, охваченный нервной дрожью, пошел за ним; я последовал его примеру с тяжелым чувством на душе, которое с той минуты меня уже не покидало. В висках у меня стучало… «Я не боюсь,

— уверял я самого себя, — клянусь, что мне не страшно».

И я, действительно, не испытывал страха. Но как странно кружилась у меня голова. Мне казалось, что на мои глаза набросили завесу. В ушах у меня шумело. Я снова услышал голос Эг-Антеуэна, но уже раскатистый, необъятный и, вместе с тем, такой глухой, глухой…

У Ночи — семь дочерей…

И мне казалось, что таившиеся в горе неведомые существа отвечали бесконечными отголосками на последнюю, так зловеще звучавшую строфу песни: А седьмая — мальчик одноглазый.

— Здесь, — сказал туарег.

В стене зияла черная дыра. Эг-Антеуэн согнулся и полез в углубление. Мы последовали за ним. Нас охватил непроницаемый мрак.

Вдруг вспыхнуло желтоватое пламя. Это Эг-Антеуэн высек огонь. Он поджег кучу травы, лежавшей у самого входа. Сначала мы не видели ничего, так как дым слепил нам глаза.