Надеюсь, что не слишком.

Я захлопнула капот и через три минуты уже гнала машину по утреннему пустынному проспекту. Для пробы я нажала на газ, а потом резко дала по тормозам. Они сработали идеально — машину занесло, повело юзом, но я успела выровнять ее, при этом чуть не налетев на фонарный столб. И помчалась дальше. Скоро я была уже на Петергофском шоссе. Мимо мелькали голые деревья, унылые пустыри и со стороны залива — заросли высохшего тростника с метелками, покрытыми свежевыпавшим снегом. По фарватеру осторожно пробирался толстобрюхий паром с эмблемой финской компании на двух скошенных назад трубах.

Стрелка спидометра, как сумасшедшая, плясала между отметками девяносто и сто десять.

Машину подбрасывало на выбоинах дорожки, что вела к нашей даче. На дорожке проглядывали только характерные отпечатки протекторов моей машины: это я уезжала, и на снегу они были видны очень четко.

Ворота я в спешке отъезда оставила открытыми, поэтому я загнала машину на участок поближе к гаражу и на всякий случай развернула в сторону выезда. Посмотрела на тропинку, убегающую к входной двери. На ней тоже были отпечатки только моих ботинок. Я облегченно вздохнула. Я вылезла из машины и еще раз огляделась. Вокруг, в туманном воздухе, не было ни малейшего движения. Мертво стояли покинутые на зиму дачи. Скукожились вороны на старой березе. От недалекой станции донесся гудок электрички. А вот и она. Я увидела за силуэтами домиков и деревьев ее проскользнувшее в сторону Питера грязно-зеленое суставчатое тело.

Я подошла к двери и нажала кнопку звонка. Прислушалась. За дверью послышался шорох.

— Андрей, это я! — крикнула я.

— Ты одна? — послышалось из-за двери.

— Да, Андрюша, одна, одна…

— Предупреди их, если они там, с тобой: попробуют войти — уложу на месте!

— Да одна я, черт возьми, открывай!..

С перепугу я забыла про наш импровизированный пароль и только сейчас с опозданием заорала:

— Милый, пора вставать!

Дверь толчком распахнулась и прямо мне в грудь уставился ствол карабина. Андрей, уже в джинсах и свитере, стоял в прихожей и лицо у него было…

— Что ты сказала? — недоумевающе спросил он, глядя за мою спину. — Я уже встал.

— Ничего, ничего, — я бросилась ему на шею.

Мы замолчали. Обнимала — одна я, потому что в одной руке, здоровой, он держал уже ненужную железяку, а вторую из-за раны просто еще не мог поднять до конца.

Я с трудом оторвалась от него, втянула в прихожую и захлопнула дверь.

— Почему ты сидишь без света? — спросила я, нажимая кнопку выключателя.

— Чтобы целиться было удобнее, — в голосе его я не услышала иронии.

Мы прошли в холл.

— Одевайся, милый, — сказала я.

— Зачем, Оля?

— Я тебе по дороге все расскажу. Нам опять надо ехать.

Он вздохнул, посмотрел на меня, но больше ни о чем не стал расспрашивать. Я помогла ему натянуть куртку и поверх куртки повязала свой длинный ярко-желтый шарф.

— Никого не было? — на всякий случай спросила я.

— Вроде нет… Хотя… Нет.

— Звонки?

— Тоже нет.

— Пошли.

— А это? — он кивнул на карабин.

Я взяла карабин, разрядила его и вытащила магазин. Сунула карабин в чехол и туда же побросала снаряженные магазины. И опустила карабин в чехле за спинку дивана.

— Лучше сейчас без этого, — сказала я.

Я закрыла дверь дачи на ключ, сунула его в карман куртки. Мы залезли в машину. Андрей уселся рядом со мной, на переднее сиденье.

— Ремешок накинь, — сказала я.

Включила зажигание. Завыл стартер, но двигатель не завелся. Я попробовала еще и еще. Двигатель как умер.

— Ч-черт, — процедила я сквозь зубы.

— Вон, посмотри, — ткнул Андрей пальцем в приборный щиток. — Бензин-то тю-тю.

Алым глазком горело маленькое табло.

— Как это — тю-тю? — растерялась я. — Я же только что ехала… Был бензин, я что, с ума сошла?..

— А в гараже есть? — спросил Андрей.

Мы выскочили из машины. Мы перерыли весь гараж, нашли несколько канистр, но все они были пусты. И тогда нервы у меня не выдержали. Я, как истеричная барышня, шлепнулась на старые покрышки и зарыдала в голос.

Я рыдала и вопила:

— Боже, какая я дура! Всегда все забываю… Бензин!.. Идиотка непроходимая!.. Баба!.. Андрюша! Я дура, да? Дура?.. — я подняла зареванное лицо:

— Ну, что ты молчишь? Обругай меня как следует! Матом! Андрюша!..

А вместо этого он захохотал. Он стоял, опираясь рукой о поскрипывающую створку гаражных ворот и хохотал, как псих. Он буквально сгибался от смеха. Я перестала плакать.

— Чего это ты? — пробормотала я обиженно.

— А ты…ты попробуй нормально посмотреть на все это со стороны, — прервав смех, еле выговорил он. — Мы что — в пустыне? На необитаемом острове?.. Только машина — и все? А на электричке тебе после «хонды» зазорно будет поехать?..