— Хватит об этом, я просто просил Бренду…

— Выйти за вас замуж. Да, знаю.

— Вы подслушивали?

— Чепуха! Не будем ходить вокруг да около, — невозмутимым тоном сказал Фрэнк. — Конечно, я не упустил своего. Но, видите ли, вы не можете ее получить.

— Не могу? И почему же?

— Потому что она нужна мне, — дружелюбно заявил Фрэнк.

— И вам это представляется достаточной причиной?

— Спросите саму старушку Бренду. Вы выпалили свой вопрос — и, между нами говоря, Роуленд, попали пальцем в небо. Что она вам ответила?

— Я ответила «нет», — вмешалась Бренда, пересекла комнату и устроилась на подлокотнике кресла, в котором сидел Фрэнк.

К горлу Хью Роуленда подступила тошнота, которая постепенно усиливалась, — наконец он даже испугался, что не сумеет с ней совладать.

— Понятно, — сказал он. — Все правильно!

Но страсти в комнате накалились еще сильнее.

— Извини, Хью, — пробормотала Бренда улыбаясь. Ни по выражению ее лица, ни по всему прочему он не мог заключить ничего определенного. Лицо ее по-прежнему пылало, но не осталось и следа замешательства, волнения или какого-либо интереса к нему. Словно ничего не произошло. Возможно, так оно и было.

— Подожди, — сказал Хью так резко, что Бренда подпрыгнула. — Я знаю, что мне следует сказать «все правильно» и на том покончить. Но я не намерен этого делать. Нельзя отрубить человеку руку и затем отправиться веселиться, ничего не объяснив. Нам надо во всем разобраться.

— Видите ли, боюсь, что я не могу продолжать обсуждение этой темы, — сказал Фрэнк.

— Боюсь, что вам придется его продолжить.

— Послушайте, старина, — проговорил Фрэнк со всей рассудительностью. — Вы уже сваляли дурака, а если станете продолжать, то сваляете еще большего. Я не держу на вас зла, хотя другой на моем месте поступил бы иначе. Однако, если вы намерены упорствовать в намерении увести от меня Бренду, то это просто глупо.

— Неужели?

— Да. Во-первых, Бренда ко мне по-своему привязана. Ведь так, старушка? Во-вторых, даже если бы это было не так, то дело прежде всего.

— Ах, разумеется, — пробормотала Бренда.

— Да. И я надеюсь, вы не думаете, что я позволю кому-то встать мне поперек дороги. Повторяю, старина, я не держу на вас зла, но не зарывайтесь и не вынуждайте меня счесть себя оскорбленным. Когда меня задевают, я могу доставить массу неприятностей.

— Ты согласна, Бренда? — спросил Хью.

— Согласна, Хью.

— Тогда все в порядке, — просиял Фрэнк. Он вдруг сделался оживленным и приветливым. — Итак, коль скоро мы все выяснили, идемте на корт и сыграем хоть один сет, пока не началась гроза. Я буду в паре с Брендой, а вы… Боже мой! Совсем забыл! Китти! — Он выпрямился в кресле и нагнулся к окну. — Все в порядке, Китти. Можешь заходить.

— Что такое! — воскликнула Бренда, вскакивая. Хью показалось, что за окнами стояла половина округи. Но против Китти Бэнкрофт он ровно ничего не имел, она ему даже нравилась.

Китти буквально ворвалась в комнату. Она явно переборщила в своем законном стремлении сгладить острые углы.

— Всем привет, — сказала Китти, сверкая белоснежными зубами. — Фрэнк, юный дьявол, ты ушел, так и не взяв книгу. Я специально для тебя положила ее на столик в холле, а ты про нее забыл. Привет, Бренда. Привет, Хью. Веселитесь?

Фрэнк снова залился смехом.

— Молодой негодяй, — сказала Китти, бросая на Фрэнка снисходительный взгляд. — Не обращайте на него внимания. Я недавно купила эту книгу, он попросил ее у меня и забыл. Но с кем не бывает? Отличная погода для тенниса. Готовы разбить нас наголову, Хью?

Фрэнк пришел в еще больший восторг. Хью подошел к столу за своей ракеткой. Вынимая ее из футляра, он так резко дернул его, что комнату наполнил звон струн.

— Скажите-ка, — резко проговорил он, поворачиваясь к Фрэнку. — Вы всегда добиваетесь того, чего хотите?

Фрэнк усмехнулся:

— Да, почти всегда.

— Как вам это удается? Я спрашиваю чисто из академического интереса.

— Я пускаю в ход природное обаяние, старина. К чему отрицать, что я наделен природным обаянием? Но я все расскажу вам. Впервые я испробовал свое обаяние еще ребенком. Когда оно оказывалось бессильным, я ложился на пол и колотил ногами до тех пор, пока не добивался того, чего хотел. Я был упрямей других и поэтому всегда настаивал на своем. Теперь, когда я достиг более зрелых лет, техника несколько изменилась, стала, знаете ли, тоньше, но принцип остался прежним.

— Понятно. Вас никогда не пороли?

— Бывало. Но тогда я бушевал еще сильнее, и они сдавались. Как вам нравится мой метод?

— Меня от него тошнит, — сказал Хью.

— Чепуха! К чему притворяться? — Фрэнк усмехнулся. — Просто вы недостаточно умны, чтобы им воспользоваться. Вы из тех, кто любит спокойную жизнь. Вы готовы на все, что угодно, лишь бы избежать волнений и неприятностей. А я люблю неприятности и волнения, я упиваюсь ими. Я и сейчас настойчивее других и по-прежнему неизменно добиваюсь своего. Не правда ли, просто? Как сказал бы Ник… — Его глаза сузились. — Кстати, где Ник? Почему он не вышел к чаю?