— …

— Неважно. Об уцелевших позаботился ты. Они не ждали от тебя такого, ведь ты был их другом. Пара-другая выстрелов в спину, пока они отрезали голову твоему брату, так, Матиас? Ты их тоже обезглавил, выжег всем глаза. Привязал головы к седлам. А к седлу своей лошади — голову Арни. Ловко придумано. Лошади вернулись в Клозинтаун вечером. Почти совсем стемнело. Головы обезображены. А последней шла твоя лошадь. И кроме того, люди видят то, что им хочется видеть. Брат, который всю жизнь уступал, — почему он должен одержать верх на этот раз? Они хотели видеть тебя убитым и увидели убитым. Даже если бы это повторилось сто раз, они сто раз увидели бы твою голову, привязанную к седлу. Но то была голова Арни.

Человек в черном не делает ни малейшего движения.

Фил Уиттачер смотрит в окно. Снаружи — одиннадцать всадников в желтых плащах и сто тридцать восемь ружей, что нацелены на них.

— Все прочее — месть длиной в тридцать четыре года, три месяца и одиннадцать дней. Полжизни притворяться Арни Дольфином и ежедневно наслаждаться мыслью, что его ненавидит целый город. Наконец-то! Бог, предавший этот город. Вор. Убийца своего невинного брата Матиаса. Обманщик, только и думавший, как обдурить всех жителей. Ублюдок, тратящий время на покер и часы, пока они медленно умирают на ветру. Великолепно, Матиас. Ты вынужден был отказаться от золота. Но зато получил месть, которую искал. Конец истории.

У Матиаса Дольфина тихий, глубокий голос.

— Кто знает об этом, не считая тебя?

— Никто. Но если хочешь расправиться со мной, то лучше не стоит. Толстяк там, в углу, мастер своего дела. Пятьдесят кило назад он был отличным стрелком. С первого раза перебивал позвоночник.

Матиас Дольфин сжимает кулаки.

— О'кей. Что тебе нужно в обмен на молчание?

— Твои серебряные часы, Матиас.

Матиас Дольфин невольно переводит взгляд на свой черный кожаный жилет. Затем вновь смотрит в упор на Фила Уиттачера.

— Раз ты так уверен в себе, часовщик, почему бы попросту не открыть сейф?

— Сейф меня не интересует. Меня интересует Старик. Чтобы запустить его, не поломав, я придумал этот план.

— Дурак.

— Нет. Я часовщик.

Матиас Дольфин опускает голову. На губах его появляется улыбка. Он медленно отгибает полу плаща, достает часы из внутреннего кармана и резким движением разрывает цепочку, прикрепляющую их к жилету. Кладет часы на стол.

Фил Уиттачер берет их. Приподнимает крышку.

— Они стоят, Матиас.

— Я не часовщик.

— Ну да.

Фил Уиттачер подносит часы к глазам. Читает надпись на внутренней стороне крышки. Кладет часы на стол, не закрыв ее.

— Четыре дамы и король бубен.

— Теперь можешь завести часы, если ты такой непростой.

— Теперь-то да.

— И впрямь, все изумятся до крайности, когда ты это сделаешь. Но меня там не будет. А сейчас прикажи толстому убрать ружье, мне надо идти.

Фил Уиттачер делает знак судье. Судья опускает ружье. Медленно. Матиас Дольфин встает.

— Прощай, часовщик.

Говорит он. Оборачивается. Смотрит судье в глаза.

— Я что-то путаю или мы уже виделись?

— Может быть.

— Тот юнец, который вечно опаздывал, на самую каплю. Это ты?

— Может быть.

— Занятно. Люди всю жизнь совершают одни и те же ошибки.

— Как так?

— Ты вечно опаздываешь на самую каплю.

Он выхватывает пистолет и стреляет. Судья едва успевает вскинуть ружье. Пуля входит ему в грудь. Он падает на пол у самой стены. Звук выстрела словно обрушивает снаружи лавину. Матиас набрасывается на Фила Уиттачера и, повалив его, приставляет пистолет к его виску.

— О'кей, часовщик, этот ход ты пропускаешь.

Снаружи — адская буря. Матиас поднимается, таща за собой, будто тряпку, Фила Уиттачера. Пересекает зал, держась прямо, стараясь остаться незамеченным снаружи. Оказывается перед судьей, распростертым на полу: грудь окровавлена, пальцы все еще сжимают ружье. Говорить ему трудно, но он говорит:

— Я предупреждал тебя, парень. Нельзя было давать ему ни секунды.

Матиас приканчивает его выстрелом в лицо.

— Падаль, — бросает Фил Уиттачер.

— Тихо. Веди себя тихо. Иди со мной. Спокойно.

Они приближаются к двери. Проходят мимо старого индейца, сидящего на земле. Матиас даже не глядит на него. Индеец пребывает в своем укрытии, возле дверного косяка.

Перестрелка затихает почти моментально, словно канув в пустоту.

Еще два— три одиноких выстрела.

Потом тишина.

Тишина.

Матиас проталкивает вперед Фила Уиттачера, уткнув пистолетное дуло ему в спину.

— Открой дверь, часовщик.

Фил Уиттачер открывает.