Надеждой томной увлечен,

Он Саре пробовал порою

Передавать свои мечты;

Ни образованного чувства

Язык для дикой красоты

Был полон странной темноты.

Она, не ведая искусства,

Под речи друга своего

Без всякой совести зевала

Иль в скором времени его

Сторонней шуткой прерывала;

Но смутно трогалась, и ей

Невразумительных речей

Цыганка голос понимала.

Подруге ветреной своей

Он ежедневно был милей,

Но к ней хладел по той же мере.

Когда, любовью вспыхнув к Вере,

Он нравом стал еще мрачней,

Она развлечь его хотела,

Она родные песни пела,

Она по стульям, по столам

С живыми кликами скакала;

Она при нем по пустякам

Как можно громче хохотала;

Но завсегда ее смущал

В то время взор его брюзгливый,

Пред ним порыв ее игривый

В одно мгновенье упадал.

Она сердилась и роптала,

И грусть давила сердце ей,

И тщетно Сара призывала

Покой и радость прежних дней.

................................

................................

Глава 5

Как часто в середине бала,

Когда уж музыка играла

Иль попурри, иль котильон

И Вера, со своим танцором

Наскуча пошлым разговором,

Погружена в сторонний сон,

Глазами молча провожала

Среди блистательного зала

Пред нею вьющеясь четы,

Елецкой речию своею,

Нежданно слышимой за нею,

Вдруг прерывал ее мечты.

Довольно холодно сначала

С ним в разговор она вступала,

Но оживлялася потом,

И, ободрен ее вниманьем,

Он был заманчивым свиданьем

К свиданью новому влеком.

Однажды он за стулом Веры

Средь вихря бального сидел.

В своих речах уж не умел

Он соблюдать холодной меры;

Она исчезнула. Лишен

Над пылким сердцем всякой власти,

Уж говорил открыто он

С ней языком мятежной страсти.

Кончая, "Дайте мне ответ!

Он молвил.
– Многое во вред

Мне городская злоба трубит;

Сжился я со враждой молвы;

Но вы? что думаете вы

О том, который вас так любит?"

В е р а

Что все другие; даже мне

Еще известнее, как права

О вас рассеянная слава,

Как должно верить он вполне.

Е л е ц к о й

Вам всех известней? Вы всех строже?

Но почему же, отчего же?

В е р а

Когда глаза мои в тот раз

Меня в обман не приводили,

Словами вашими сейчас

Двух, не одну вы оскорбили.

Е л е ц к о й

Я вашей искренности рад.

Уже в судьбе моей стократ

Я с вами жаждал объясненья!

Примите исповедь мою,

Весьма во многом, нет сомненья,

Останусь я без извинения,

Но ничего не утаю.

Елецкой в тягостную повесть

Минувших дней своих вступил,

Свою запутанную совесть

Он перед Верой обнажил;

Поверил ей без украшенья

Свои былые заблужденья,

К которым, впрочем, был влеком

Он меньше сердцем, чем умом.

С ее случайною знакомкой,

Своею смуглой однодомкой,

Свое сближенье передал,

Как сам его он понимал:

Одним внушением унылым

Души, томимой пустотой,

Союзом, столько же постылым

Теперь ему, как ей самой.

"К ней обратиться, - он прибавил,

Безумный миг меня заставил;

Ошибся я в себе и в ней.

Нет, нет! я не был с нею дружен!

Я для души ее не нужен,

Нужна другая для моей".

И тихо речь его журчала

За Верой, ей одной слышна.

Но что? вникала ли она

В слова его? Она молчала;

Была чуть-чуть обращена

К нему щека ее одна;

Но это легкое движенье

Заметить было мудрено,

Злословье самое оно

Не привело бы в искушенье.

Ей изменяло лишь одно:

Вниманье к балу притупело,

И краснощекий офицер,

Тогдашний Верин кавалер,