– Что-то в тебе есть такое...
– томно сказала она, - что-то, что очень-очень нравится женщинам...

– Мышцы, что ли?
– глуповато улыбаясь спросил он.

– Дурачок, - ласково сказала Килна и Марк покраснел.

Она крепко привязала к нему искусственный пенис из какого-то эластичного и очень прочного материала (чем еще больше ввела Марка в смущение - но техника безопасности превыше всего!) и легла на операционный стол, широко раздвинув ноги. Марку хотелось уткнуться головой меж ее ног восхитительных, но сияющее силовое поле останавливало его. Он провел рукой по безукоризненной формы бедру и забрался на нее. Она умелым движением вставила искусственную приставку и задрала ноги к потолку. Марк подсунул руки под спину ее и впился устами в грудь.

Килна видно догадалась, что ему кажется будто и так все идет хорошо, улыбнулась едва заметно, взяла нежно его за бедра и начала ненавязчиво руками показывать что необходимо делать. Марку стало неудобно, он вытащил из под ее спины руки, оперся о стол рядом с ее разметавшимися волосами и начал двигаться, как ей желалось.

Он не отрывал глаз от ее взволнованного лица, он слышал и даже всем телом ощущал ее прерывистое дыхание. Он стал убыстрять движения, дыхание Килны тоже участилось, переходя почти в хрип. Марк - спортсмен и набрать темп ему ничего не стоит, вот только собственный фаллос уперся в искусственную преграду...

Килна застонала так, что Марк испугался - не отдает ли она концы, но тут же подумал, что, наверное, так и должно быть, что когда она делала ему ЭТО, то со стороны он выглядел вероятно так же. Он все убыстрял темп, пока она не открыла глаза и нежно не отстранила его. Он впился поцелуем в уста ее, помня о важности послеполетной профилактики.

– Ты... ты... ты - волшебник... я хочу тебя...
– страстно прошептала она.
– Как только рассосется эта гадость... рейс еще не кончится... Ты только к другим не ходи... Все здесь - потаскухи! Я тебе сама все сделаю...

Говоря все это, она вновь уложила его на стол и осторожно сняла приспособление, доставившее ей такое сильное наслаждение (а Петр видно так и не смог этого сделать - пронеслось у Марка в голове). Марк взглянул на то, что она рассматривала - металлический стержень, покрытый ошметками чего-то резиноподобного и вроде как чуть ли не обуглившегося...

Килна рассмеялась и отшвырнула использованный предмет в сторону.

– Если нельзя, но очень хочется...
– повторила она склоняясь над Марком.

В этот момент раздался звуковой сигнал - кто-то жаждал войти. (На этот раз успел, успел - не вышли происки зловредной судьбы, - хохотал восторженно Марк в душе.) Килна набрала полную грудь воздуха, сжала свои прелестные пальчики в кулачки и с досадой выдохнула.

– Капитан, кто же еще? Га-адина, - прошептала она. И тут взглянув на Марка поняла, что если капитан его здесь увидит, то ничего хорошего ждать не придется. Марк это тоже сообразил - он уже натягивал брюки, одновременно пытаясь влезть в форменные ботинки.

Килна раздвинула лановую ширму.

– Спрячься здесь и все будет хорошо. Я хочу тебя...
– нежно прошептала она и чмокнула его в щеку.

Застегивая на ходу халат, она направилась к дверям. Как хорошо, что я случайно закрыл их на блокиратор - подумал Марк.

Петр полулежал на своей постели - думы тяжкие одолевали его. Дым лениво поднимался к потолку от полуистлевшей сигареты, в другой руке Петр держал стакан с последними глотками пьянящего илианского. Выпитое вино лишь отягощало невеселое настроение его.

Клоака, в которую ввергли его две ненасытные девицы, казалась бездонной и безнадежной. Он никогда не покажет свое состояние этому салобону Марку, но на самом деле - впору удавиться...

Что за дела - мужик он в конце концов или нет?!! Петр с силой затушил сигарету прямо о стену, допил вино и сел на постели.

Докторша все ж знаток своего дела - нога почти не болит. От этого, правда, его ненависть к ней ничуть не стала меньше. Вколола ему какую-то гадость и надсмеялась... Мышцы Петра вздулись. Вот уж нет - с ним такое не пройдет. Он встал и, хромая, подошел к зеркалу. Шрам пересекал его щеку фиолетовый, вздувшийся - но не портил мужественное выражение его лица.

Кое-как одевшись, Петр открыл дверь в коридор. На пороге стоял бездушный робот, посмотрел своей уродливой оптикой на него, но ни один манипулятор не дрогнул. Петр расхохотался - этот щенок поставил здесь дурацкую груду металла для его защиты! Идиот! Ну он всем докажет, что не его надо защищать от этих мокрощелок, а их он него, Петра.

Прихрамывая (нога, однако, в этом деле не главное), он направился прямиком в медотсек - начинать, так с обидчицы.

По дороге Петр все больше и больше распалял себя, придумывая как и сколько раз он грубо и грязно изнасилует докторшу, сорвав с нее белоснежный халат.