Беовульф
вернуться

Эпосы, легенды и сказания
Шрифт:

1155

драгоценностями,самоцветами,– всем, что в доме,в хоромах Финна,отыскать смогли;и жену благороднуювозвратили онииз заморья в отечество,в землю датскую!»Так закончил

1160

сказитель песню;пир продолжилсяза медовым столом,и вино – дивных бочек сокровищеразносил виночерпий.Златовенчаннаявышла Вальхтеовв зал, где конунгсидел с племянником(не порвались еще

1165

узы кровные),а в стопах у владетельных Скильдинговсел витияУнферт, признанныймеж людьмимногодоблестным,хоть и был он убийцейкровных братьев своих.И промолвила Вальхтеов:«Господин мой,

1170

испей эту чашу,о даритель сокровищ,да возрадуешьсяты, друг воинов!Слово доброемолви гаутам,будь с гостямине скуп, но равнодари и ближних,приветь и дальних!

1175

Назвал ты сыном,так я слыхала,героя-гаута,который нынеочистил Хеороткольцесверкающий, —так будь же щедрым,покуда можешь! —когда же срок твойпридет, оставишь

1180

своим сородичамказну и земли!А добрый мой Хродульф [72] поддержит славуюной дружины,коль скоро прежде,чем он, о Скильдинг,ты жизнь покинешь;сторицей, надеюсь,воздаст он нашим

72

А добрый мой Хродульф поддержит славу//юной дружины… – после смерти Хродгара. Хотя, как сказано (см. примечание к ст. 1018), вероломство Хродульфа после смерти Хродгара не следует из текста поэмы, беспокойство Вальхтеов и ее почти льстивые слова, обращенные к племяннику, видимо, не случайны, как не случайна и радость, которую она испытывает при известии, что Беовульф, отныне названый сын Хродгара (ст. 948—949), готов оказывать покровительство ее сыновьям.

1185

детям за прежнее:был сиротой он,его мы вскормилии мы возвысилинам на радость,ему во славу!»Затем повернуласьк скамье, где братья,Хредрик и Хродмунд,сыны ее кровные,

1190

сидели средь юных,а между ними —герой гаутский,воитель Беовульф.Ласковым словом,чашей медовойбыл он привечен,а также пожаловандвумя запястьямизлатовитыми

1195

да украшением– кольцом ошейным,какого в жизния и не видывал,и кто из героеввладел, не знаю,подобным сокровищем,кроме Хамы, [73] который, в дом свойвнеся ларец

1200

с ожерельем Бросинга,бежал от гневаЭорменрикапод руку Предвечного. [74] Гаутский Хигелак,внук Свертинга, [75] тем даром Вальхтеов,кольцом был украшенв последней битве, [76] где защищал он

73

… кроме Хамы… с ожерельем Бросинга… – Эпизод, видимо, хорошо знакомый слушателям «Беовульфа», сейчас уже почти невозможно восстановить. Эорменрик (он же Эрманарих, Германарих, а в Скандинавии Ёрмунрекк) – знаменитый король остготов. Кто такой Хама, доподлинно неизвестно, хотя он фигурирует и в других источниках. Из текста «Беовульфа» как будто следует, что Хама украл ожерелье у своего конунга. Бросинги, если они тождественны скандинавским Брисингам, – род карликов. Именно их бесценное ожерелье, надетое на богиню Фрейю, скорее всего, упоминается в «Старшей Эдде» («Песнь о Трюме», строфа 15).

74

… под руку Предвечного. – Либо погиб, либо, спасаясь от Эорменрика, принял христианство и умер в монастыре.

75

Внук Свертинга – Хигелак. Свертинг – его дед или дядя.

76

… в последней битве… смерть похитила. – О набеге Хигелака на франков в поэме рассказано четырежды (см. еще стихи 2362 след., 2500 след., 2911 след.). Он также описан в старых хрониках (в частности, Григорием Турским) и, несомненно, принадлежит не легенде, а истории. Около 521 г. н. э. Хигелак (Хогилайкус) вторгся во владения западных фризов и добрался по Рейну до земель хаттуариев. Он одержал над ними победу, но на обратном пути был настигнут сильным войском объединенных племен и убит, а флот его, уже нагруженный трофеями и отосланный вперед, полностью уничтожен. Что же касается ожерелья, то по другой версии (ст. 2172 след.), Беовульф подарил его жене Хигелака Хюгд. Либо Хюгд отдала это ожерелье мужу, либо между двумя версиями нет связи (как часто бывает в эпических поэмах большого объема).

1205

свою добычу,стоя под стягом, —войнолюбивцаСудьба настиглав пределах фризских:надев на шеюто украшение,пришел за моредружиноначальник,но пал под щитами,

1210

и с телом вместеубор нагрудныйдостался франкам,и это сокровищетакже сталопоживой слабейших [77] врагов на поле,где многих гаутовсмерть похитила.Под клики застольные

77

Слабейших. – Так иногда называли воинов вражеского племени.

1215

молвила Вальхтеов,стоя меж воинов:«Владей, о Беовульф,себе на радость,воитель сильный,дарами нашими —кольцом и запястьями,и пусть сопутствуеттебе удача!Гордись же, воин,

1220

славой и мощьюи будь наставникомэтих юных.Не я прославляю —ты сам прославилсебя среди смертныхвовек и повсюду,вплоть до границысуши и моря!Будь же, воитель,

1225

благоуспешен!Живи безбедно!И я надеюсь,ты станешь другомсынам моим кровным,о многорадостный!Конунгу предан [78] каждый наш ратник,верен другуи кроток духом;

1230

старейшины дружны;слуги покорны;хмельные воинымне повинуются!»Воссела гордая!Великолепен былпир-винопитие;и не предвидели,не знали витязиСудьбы злосмертной,

78

Конунгу предан… мне повинуются! – Если Вальхтеов действительно предвидит грядущие смуты и потому так настойчиво просит Беовульфа быть защитником ее детей (ср. прим. к ст. 1018, 1181), то эти слова отмечены почти трагической иронией.