К тому же с помощью моей покойной ныне жены, вернее, с помощью ее отца, я быстро сделал карьеру, многого добился. Как видите, генерал.

Почему я не уничтожил письмо Крамаровой? Да я бы не расстался с ним ни за какие деньги! Почему целуют коготки, которые норовят тебя оцарапать?

Если хотите, мне было даже приятно. Потому что это означало, что, несмотря на прошедшие годы и на эту ее Голландию, она меня не забыла. То есть я тоже не давал ей покоя. Уверен и сейчас, что дело было не в деньгах — дело было в этой ее чертовой досаде: она не могла забыть, что ей не удалось удержать меня.

Для таких женщин, как она, это равно профессиональному поражению. И простить мне, что я ускользнул, она, конечно, не могла. Я уверен, что бы ни происходило потом в ее жизни, она меня всегда помнила. А потому достать меня, помучить, напомнить о себе…

— А Юлсу?

— Что — Юлсу?

— Она не могла догадываться о таком вашем отношении к Марион?

Генерал пожал плечами.

— Я, разумеется, никогда ей ни о чем не говорил.

Но есть чувства, о которых невозможно не догадаться. А она…

Он замолчал.

— Да, а она, — вздохнула Светлова, — очень умная девочка.

— Не могу не согласиться: умная.

— И готовит отлично… Кстати, тот цыпленок, которым Юля меня угощала в ваше отсутствие, был замечательный! — похвалила Светлова. — Я, как говорится, с большим чувством и отменным аппетитом…

— Ну и на здоровье!

— А вот дочка ваша что-то даже и не попробовала.., столь замечательную стряпню.

— Да, с аппетитом у Юли какие-то проблемы, — нехотя согласился генерал.

— Бедная девочка! — Аня сокрушенно покачала головой. — Такая худенькая!

— Бедная? — Игоря Багримовича словно пришпорили.

Светлова довольно хмыкнула: «Ах, так, вы — неразговорчивый? Ну, что ж, посмотрим, посмотрим…»

Прием был безотказным. Достаточно посокрушаться на предмет вашего дитяти — и любой родитель, нарушив обет молчания, тут же ринется в словесный бой и приведет вам множество фактов и аргументов, неоспоримо доказывающих, что его замечательный ребенок обладает целым сонмом достоинств.

Генерал Тегишев не стал исключением из этого правила., Есть много крючков, заставляющих неразговорчивого и намеренно молчащего собеседника включиться в беседу. Самый безотказный — заговорить о том, что для него дорого, бесконечно дорого.

— Да вы… Что вы понимаете? — искренне возмутился генерал.

— А что… Может, я действительно чего-то не понимаю?

— Да, а что бы вы сказали, если бы на той же самой кухне вам зажарила цыпленка Линда Евангелисте или Наоми Кэмпбелл?

— Я бы сохранила косточки и определила их в домашний музей.

— Ну и где? Где эти косточки?. Вот и глупо, что вы их не сохранили!

И генерал величественно удалился.

Вернулся он со стопкой иллюстрированных заграничных журналов.

Он раскрыл их перед Светловой, и челюсть у нее тихо отпала.

* * *

«Черное Солнце»! Так именовали ослепительную брюнетку в этих изданиях.

Тот нечесаный заморыш, что жарила цыпленка?

То долговязое несчастное существо в растянувшемся трикотажном свитере-пижамке? Даром, что «пижамка» из дорогого бутика, а похожа на китайское нижнее белье эпохи «большого коммунистического рывка и великого кормчего».

И эта красавица?! Эта звезда подиума и Юля — в одна и та же девочка?!

— Юлсу! Черное Солнце… Так ее именуют папарацци.

— Я могу ее увидеть?

— Вряд ли. Юля теперь редко бывает в России.

Собственно, за последние полтора года всего-то каких-нибудь пару раз. Ее трудно застать дома. Вы, кстати, совершенно случайно с ней пересеклись.

Это, в общем, редкость.

— Но все-таки она бывает здесь?

— Только, когда ей… — Генерал не договорил.

— ..когда ей становится плохо? — закончила за него Анна.

— Да. Приезжает полечиться, отдохнуть. Не хочет этого делать там. Папарацци сразу разнюхают, что она… Она не слишком здорова. За свою карьеру волнуется.

— Вы думаете, она боится именно папарацци?

— Ну да!

— То есть Юлсу волнует общественное мнение?