Теперь она хозяйка. Теперь Метью с ней.

Ах, как эти мерзавцы в нем ошиблись! Ах, как она в нем ошибалась.

Впрочем, почему ошибалась? Она всегда в него верила. Он сам не всегда верил в себя.

Через минуту в офис стали заглядывать московские банкиры – сама любезность и обходительность. Она говорила с ними свысока.

Вызвала Ставцова, спросила, поговорил ли он с людьми.

– Да. Коллектив согласен.

– Коллектив, – слегка сморщилась Чарли. – Это у вас от социализма?

– Это у меня от капитализма, – иронично улыбнулся Ставцов. – Знаете, такой капитализм хуже всего. А вам к этому слову – коллектив – тоже придется привыкнуть. Уверяю вас, в нашем отеле работают отличные люди.

– Да. Простите, – сказала Чарли, смутившись. – Я не хотела вас обидеть. И я ничего не имею против этого слова. Больше того, я ничего не имею против самого понятия. Вместе мы многое сможем.

– Вы бы сказали это людям.

– Обязательно скажу.

Потом зашел сибиряк. Просто постоял, посмотрел на нее и прорычал:

– Ох баба, зверь.

Чарли этот своеобразный комплимент рассмешил, но, когда сибиряк вышел, ее словно ударило: Ахмат!

Она вдруг представила Метью с простреленной головой, как несчастного Донсона, которого убили в подземном переходе. Ей тогда показали оперативные снимки – ужас.

Метью сейчас один. И она, которая любит его, да, любит, не спешит ему на помощь, а сидит и разглагольствует о победе.

Она вызвала по селектору Карченко, тот явился так быстро, словно специально стоял под дверью.

– Господин Карченко, прошу вас разыскать господина Калтоева. Это самое срочное.

– Нелегко будет, – криво улыбнулся секьюрити. – Боюсь, господин Калтоев уже…

Мертв?.. – чуть не вырвалось у Чарли.t

– … Уехал из отеля.

– Так разыщите его дома!

– Да вы не волнуйтесь, – снова улыбнулся Карченко. – Найду я вашего любимого… менеджера.

И вышел.

Чарли почему-то от уверенности главного секьюрити стало немного не по себе. Но она вспомнила, что у нее масса дел, сейчас не до тонких женских предчувствий. Сейчас надо добиться полной и безоговорочной капитуляции.

И она ее добьется…

Карченко торопился.

Даже не обратил внимания на толпу размалеванной молодежи, которая сгрудилась в холле.

А ведь это была его прямая обязанность – наводить порядок в отеле. Но…

Но сейчас не до этого.

Валерий бросил свое тело на сиденье автомобиля и рванул с места так, что завизжали шины и в воздухе повис сизый дымок от сгоревшей резины. Служащий автостоянки покачал головой и решил для себя, что у богатых свои причуды. В том, что главный секьюрити отеля богат, он не сомневался ни на секунду. Это была его ошибка. Карченко никогда не брал, даже если где-то что-то плохо лежало. Возможно, ему попадались недостойные его суммы, ведь в глубине души он был очень честолюбив.

Сейчас он был на стороне Чарли и нутром понял, что ей не хватает опоры. Сам он не считал Ахмата этой опорой, но знал, если женщине что-то втемяшится в голову, ей уже ничего не доказать.

Он, конечно, знал, где искать Ахмата.

Выскочил на Ленинградку и погнал машину с максимально возможной скоростью. Не отрываясь от дороги, достал из бардачка специальный пропуск, позволяющий его обладателю парковаться по своему усмотрению, двигаться по встречной полосе, а также превышать скоростной режим. Выдачу таких специальных пропусков контролировали силовые структуры. Они были именными и могли использоваться только в чрезвычайных обстоятельствах, так как ответственность за всякие издержки несли лица, выдавшие эти пропуска.

Он знал номер рейса, время вылета. Не знал только номер стойки регистрации. Потому, влетев в здание аэропорта, быстро зашагал к электронному табло, но круто изменил направление, как только услышал объявление по внутренней трансляции. Терминал номер четыре. Регистрация заканчивается.

Карченко увидел Ахмата, его жену и двух детей. Перед ними оставалось зарегистрироваться только одному человеку.

Хитрец, подумал секьюрити, выжидал до последнего где-нибудь в сторонке, дабы первым увидеть тех, кто мог помешать ему уехать.

– Ахмат, дружище, а я за тобой… Извините, мне всего на пару слов… – успокоил он женщину.

Это Карченко не удалось. Женщина испуганно смотрела то на мужа, то на незнакомого улыбающегося человека.

Молодец, подумал об Ахмате Валерий, ни один мускул не дрогнул.

– Давай отойдем.

Ахмат передал документы жене и, сколько мог, успокоил ее. Она возразила, и Ахмат повысил голос. Они говорили на своем родном языке, и Карченко мог только догадываться о смысле, не зная деталей, да ему это было и не нужно. Самое главное, что он уже не мог остановить Ахмата. У него не было на это полномочий, но здесь сыграла роль извечная боязнь обывателя перед грозным ореолом спецслужб. Ахмат вышел из-за барьера.