— Отнюдь, — покачал головой Кворелс. — Если это произойдет, мы повторим тот же путь, который однажды уже прошла наша страна, но теперь в планетарном масштабе. Главное в моей схеме — создать структуру, в которой каждый, будь то мексиканец, русский, нигериец, индеец, кто угодно, смог бы оказать сопротивление попыткам любой центральной, то есть авторитарной, власти вмешаться в его жизнь. Поддерживать его в этой борьбе должны национальные традиции, нравы и обычаи; только они могут составить конкуренцию центральному правительству. И если возникнет такое многообразие национальных институтов, каждый из которых будет достаточно крепок, чтобы выжить самостоятельно, не паразитируя на соседях, то… Ведь и мы, американцы, только выиграем от этого. Мир будет состоять из равноправных сообществ свободных людей.

— А что же будет представлять собой пресловутая центральная власть? — поинтересовалась Вивьен.

— Необходимость предотвратить возможность войны. Это основная цель, которой служит Протекторат на свой своеобразный печальный манер. Я предлагаю иной вариант: должны быть созданы специальные миротворческие формирования со строго очерченными правами. Этим формированиям поручается инспекция на местах, некоторые полицейские функции, а также они будут обладать монополией на уничтожение наиболее разрушительных видов оружия и средств массового поражения. Эти силы должны находиться под строжайшим контролем Президента планеты, которого изберет двухпалатный всемирный парламент — по одному сенатору и одному конгрессмену от каждой страны.

— Стоп! — воскликнул Трембецкий. — Вы хотите предоставить каждой стране равное представительство. Нечто похожее пытались сделать в старом ООН, результаты той уравниловки вам известны так же хорошо, как и мне. Кстати, принцип пропорционального представительства ничуть не лучше. Стоит вам только принять подобное решение, и на следующий день мир окажется захвачен китайцами.

— Нет, — возразил Кворелс, — право голоса получат только цивилизованные жители каждой страны. Выборная и многоступенчатая система голосования — слишком хорошая идея, чтобы ее отбрасывать. Будет учитываться и уровень образования, и социальный статус, и профессиональная квалификация… Это придаст выборам должный вес и значимость. Естественно, каждая страна внутри собственных границ будет иметь право вводить собственные дополнительные условия для избирателей.

— А что еще будет входить в компетенцию планетарного правительства? — спросил Коскинен.

— Не очень многое. Оно будет заниматься здравоохранением, охраной природы и прочими политическими нейтральными вопросами. Финансировать программы должны все страны поровну, хотя Америка, например, вполне в состоянии взять на себя затраты на экологию. По моим подсчетам, это примерно та сумма, которая расходуется в год на нужды Протектората. Но это лишь на первое время. Лет через десять свой вклад в копилку смогут внести и другие страны.

— Слишком благозвучно, чтобы стать правдой, — сказал Трембецкий. — Жизнь неизмеримо сложнее любых схем. Государства взаимодействуют между собой, объединяются, а потом вновь разваливаются на части… Отнюдь не все войны в человеческой истории были несправедливыми…

— Конечно, существующие границы могут быть изменены в любой момент, — отстаивал свое мнение Кворелс. — Это одно из условий Концепции внутреннего суверенитета. В том случае, если возникает возможность прихода к власти деспотического режима, Планетарное правительство имеет право восстанавливать прежнюю власть и силой защищать основные права человека. Любой, кто не обвиняется в совершении ряда уголовных преступлений — политическое инакомыслие из данного списка, конечно же, исключается, — имеет право уезжать из своей страны.

— А какая же страна разрешит ему въезд?

— Не сомневаюсь, что согласятся многие, если только человек действительно стремится избежать тирании. Это будет несложный, но очень действенный способ дискредитации режима. Безусловно циничный фюрер способен расправиться со своими оппонентами — убийства, тюрьмы, психиатрические клиники… Но вы не сможете поступать так слишком долго, иначе вам придется спасаться бегством от собственных заключенных. Первейшей задачей власти станет необходимость заслужить любовь и уважение народа…

Кворелс остановился, сделал небольшой глоток и продолжал:

— Поймите, это отнюдь не бредовые грезы утописта. Наш мир еще долго пребудет в жестокости и несчастии. Вот почему я избегаю этого ярлыка «эгалитаризм». Он предполагает в себе панацею. Но, с другой стороны, если мы хотим пройти этот путь, то надо сделать первый шаг. И не все ли равно, как будет называться организация, способная осуществить столь великолепный план?

Беседа продолжалась в том же духе еще несколько часов, пока Кворелс, наконец, не откланялся, пожелав всем спокойной ночи.

— Итак? — нетерпеливо спросил Ганноуэй, стоило двери захлопнуться.

— Бог мой! — воскликнул Коскинен. — Ну, конечно же, да!

Казалось, трудно было подобрать менее подходящее место для размещения штаб-квартиры Эгалитарианцев, чем огромное здание «Зодиак» на Манхеттене. Оно было роскошным и престижным, кроме обыкновенного богатого люда в нем обитала многочисленная верхушка Службы Безопасности. Это было настоящее «осиное гнездо», но по той же причине здесь можно было не опасаться слежки и подслушивающих устройств.