— Впрочем, кому нужны мужчины?-требовательно спросила Милли, держа в руках медного цвета свитер, прекрасно сочетающийся с волосами Би, и неодобрительно покачивая головой.-Я была замужем трижды, дорогуша. Первый раз-за игроком в поло. Затем, в период увлечения скачками, -за жокеем. И, наконец, за плейбоем международного класса. Скажу тебе честно, нет более скучных людей, чем плейбои. После него я решила, что трех раз мне достаточно. Брак не для меня. Не то чтобы у меня ничего не трепетало внутри, -ее темные глаза хитро блеснули, — но я больше ни за кого не выходила замуж.

Би рассмеялась вместе с ней. Милли нетерпелив сказала:

— Поторопись-ка, дорогуша. Переоденься. Мы отправляемся на ленч в «Ле Сирк». Надень самый приличный из этих ужасных бежевых костюмов, улыбнись пошире и приготовься насладиться лучшей кухней Нью-Йорка. И учти: тебе нужно есть блюда покало-рийнее-на твои кости надо нарастить немного мяса. Сегодня нам еще предстоит благотворительный обед в Уолдорфе. Будет выступать наш президент. Я подумала, что это может оказаться интересным и заказала столик. Там будет много тех, кому я хотела бы представить тебя.

При мысли об этом у Би екнуло сердце. Перехватив ее взгляд, Милли резко заявила:

— Разумеется, ты это сможешь. Я скажу всем, что с тобой произошел несчастный случай, и у тебя случаются провалы в памяти, -задыхаясь от смеха, она добавила:-В остальном ты совершенно нормальная молодая женщина.

На две недели Би окунулась в водоворот ленчей, обедов и благотворительных балов. Она даже привыкла к постоянному недовольству Милли по поводу ее скромных костюмов, незаметного макияжа и нелюбви к плотным обедам.

— Вы ведете себя совсем вак моя мать, -огрызнулась Би в один прекрасный день, отказываясь от десерта во время очередного ленча.

— Даже твоя мать не отказалась бы от десерта в «Лютеции».-Милли, как бы между делом глянув на Би, добавила: — Кстати, какой была твоя мать?

Нервный холодок пробежал по спине Би. Она невидящим взглядом уставилась на Милли.

— Я ведь только что сказала это? О моей матери? А теперь, когда я пытаюсь представить ее, вспомнить, как она говорит: «Кушай завтрак, а то ты не вырастешь большой и сильной», я ничего не вижу. Как будто у меня в мозгу возникает стена. А за ней-пустота.

Она в панике повысила голос, и Милли, успокаивая, потрепала ее по руке. Фил просила ее искать признаки того, что память возвращается к Би, но она не знала, до какой степени это может выбить девушку из колеи.

— Бедный ребенок, -ее тихий голос отличался от обычной звонкой трескотни.-Тебе, должно быть, безумно одиноко сейчас. Скажу тебе, что мне самой кое-что известно об одиночестве. Мы должны развеселить друг друга, правда? На следующей неделе мы поедем в Париж. Ничто так не радует женское сердце, как Франция.

Би надеялась, что Милли права.

Через несколько дней Махони позвонил Фил.

— Я звоню, как договорились, -уверенно произнес он. — Помните? Вы обещали пообедать со мной.

— В обмен на Коко. Я помню. И поскольку я отношусь к тем женщинам, которые всегда платят свои долги, Махони, называйте место и время.

Он чувствовал, что она улыбается.

— Завтра, -сказал он.-Где угодно, только не в «Макдональдс». Она засмеялась.

— Завтра, -согласилась она.-Заедете за мной в семь тридцать.

— Семь тридцать, -повторил он, удивляясь своему везению. Ему не верилось, что она сказала «да».

— И, Махони… поскольку это не «Макдональдс», постарайтесь раз в жизни выглядеть прилично. Ладно?

Он расхохотался и положил трубку.

На следующий день он позвонил в ее дверь ровно в половине восьмого. Открыв дверь. Фил замерла, разглядывая его модный темный костюм, белую рубашку, яркий красный галстук. Его темные волосы еще не просохли после душа, и на них виднелись оставленные расческой полоски. В его туфли можно было смотреться, как в зеркало. В одной руке Махони сжимал букет, в другой держал небольшой бумажный пакет.

— Выглядите, как полицейский, который притворяется достойным гражданином, -удивленно заметила Фил.

— Ага. Вы тоже не слишком по-деловому одеты, — парировал он и усмехнулся, видя, как она покраснела. Сегодня ее темные волосы не были, по обыкновению, затянуты в узел, а свободно падали на плечи. Как всегда, она была одета в черное. Это было полупрозрачное платье с низким вырезом и колышущейся свободной юбкой. От нее исходил запах лилий.

Восхищенно глядя на нее, он протянул ей букет.