— И что он вам на это ответил? — спросил Гарри, искоса взглянув на меня.

— Он сказал, что вы не должны пытаться быть таким, как он, и что было бы гораздо лучше, когда бы вы стремились быть самим собой.

— Это на него очень похоже, — сказал Гарри, задумчиво улыбнувшись.

— Он в самом деле так думает, Гарри. И он прав.

— Я знаю.

— И потом, Адриану несладко приходится, — заметила я.

Гарри в ответ бросил на меня скептический взгляд. Тогда я посмотрела на лежащую на полу газету «Морнинг пост» и сказала:

— Однажды он спросил, знаю ли я, сколько смертей на его совести.

Я слышала, как из груди Гарри после этих моих слов вырвался возглас удивления, но так и не оторвала взгляда от газеты. В эту минуту я со страхом размышляла о том, не предаю ли я Адриана, передавая Гарри содержание нашего с ним давнишнего разговора. В конце концов я пришла к выводу, что Гарри полезно лучше узнать своего старшего брата.

— Глядя на Адриана, люди обращают внимание на его физическую красоту, на его храбрость, на целостность его натуры, — заговорила я и посмотрела Гарри в глаза. — Но в душе у него таится так много страшного, Гарри. Радуйтесь, что вам не пришлось побывать на войне. Она оставила в сердце Адриана раны, которые скорее всего никогда не заживут.

Последовала долгая пауза. Наконец Гарри сказал:

— Я никогда не думал, что у него с этим связано столько переживаний.

— Адриан привык держать все в себе. Если я вам об этом и рассказала, то только для того, чтобы вы могли лучше его понять.

— Вы правы, когда говорите, что он привык все держать в себе, — сказал Гарри. — Однако вам-то он об этом рассказал, Кейт. Вы и после этого будете утверждать, что он вас не любит?

Мне хотелось как можно скорее поговорить с мужем, но вечером предыдущего дня приехал мистер Кроуфорд, поверенный в делах Адриана. Теперь он и Адриан, уединившись в кабинете моего супруга, занимались изучением бухгалтерских книг, и потому я решила, что, поскольку муж все равно занят, будет лучше, если я съезжу в Ньюбери. Луиза и Пэдди на весь день уехали в Лэмбурн, поэтому вместе со мной в город отправился один из конюхов, чтобы присмотреть за лошадьми, пока я буду заниматься в Ньюмаркете своими делами. Я управилась с ними довольно быстро и успешно и меньше чем через час уже сидела в фаэтоне, катившем в сторону дома.

В двух милях от города на обочине дороги мы увидели перевернутую двуколку.

Я остановила фаэтон. В двуколке, судя по всему, находился всего один пассажир, он же и кучер — плотный, коренастый мужчина. Когда мы подъехали, он как раз только что закончил освобождать лошадь от перепутавшейся упряжи.

— С вами все в порядке? — окликнула я незнакомца. — Помощь не нужна?

Мужчина, державший выпряженного коня под уздцы, обернулся ко мне. Судя по одежде, он вполне мог оказаться одним из арендаторов Адриана. Незнакомец хотел подойти к моему фаэтону, но не успел сделать и шагу, как лицо его исказилось от боли. Из груди вырвался стон, и он остановился.

— Вы ранены? — громко спросила я.

— Да. Левая лодыжка у меня не того, — хрипло отозвался мужчина. — С ней явно что-то случилось.

Я еще раз посмотрела на двуколку, которая лежала на боку. Мне стало ясно, что сопровождавший меня конюх в одиночку не сможет поставить ее на колеса, а сам возница был не в том состоянии, чтобы ему помогать.

— Где вы живете? — спросила я незнакомца. — Если я отвезу вас домой, вы сможете прислать сюда людей, чтобы они забрали лошадь и двуколку?

— Да, это я смогу устроить. — Мужчина с благодарностью посмотрел на меня. — Моя ферма совсем рядом с Тэтчемом. Буду вам очень обязан, если вы мне поможете, мэм.

— Вы разговариваете с графиней Грейстоунской, — с весьма высокомерным видом проинформировал незнакомца мой сопровождающий. — Так что ведите себя прилично и обращайтесь к ней как положено — «миледи».

— Сейчас не время думать об этикете, Чарли, — запротестовала я. — Пожалуйста, вылезайте и помогите этому джентльмену забраться на ваше место. И присмотрите за лошадью и двуколкой, пока не прибудет помощь.

Лицо Чарли приняло задумчиво-озабоченное выражение.

— Вообще-то будет лучше, если мы вернемся в Ньюбери и вызовем помощь оттуда, миледи, — предложил он. — Мне как-то не хочется отправлять вас куда-то в обществе совершенно незнакомого человека.

— Не будьте таким занудой, Чарли, — нетерпеливо возразила я. — Совершенно очевидно, что этот человек получил травму.

Чарли нахмурился. Мы молча сверлили друг друга глазами.

— Имейте же хоть немного сочувствия, — не выдержала я. Мы еще какое-то время гипнотизировали друг друга, после чего Чарли, закатив глаза, выбрался из фаэтона и направился к пострадавшему, чтобы принять у него лошадь, которую тот продолжал держать под уздцы.