– Ты что ж, сука вонючая, науку обижаешь? Наука нас кормит, а ты ее «кинул»! – то ли вопрошал, то ли стыдил смотрящий Гуляй-Голого, который стоял на краю свежевзрытой земли, уходящей по холму вниз.

Николай Николаевич ожидал, что бегуна привезут на машине. Он в кино видел подобные стрелки-разборки: подъезжают три-четыре автомобиля, резко тормозят друг около друга, из них выходят амбалистого вида новые русские и договариваются: кто прав.

Гуляй-Голого вывели из монастырской калитки, которая была видна в свете фар. Двое парней шли по бокам, а в середине шагал, неловко держа обе руки спереди, их мурманский беглец. «В наручниках ведут», – догадался Николай Николаевич.

– Вылазим, смотрим, – скомандовал смотрящий.

Не узнать Гуляй-Голого было трудно. И Николай почувствовал, как легче стало душе: до этой секунды он боялся позора – выставят перед ним человека, да не того. Что тогда?

Выглядел их бывший мурманчанин таким же представительным директором школы, каким заявлялся в их институт: хороший костюм, белая сорочка с галстуком, длинное европейское пальто. Правда, под глазом выделялась хорошая дуля.

– Зря фэйсу ему попортили, – недовольно заметил смотрящий, – что, без этого не могли? Ему ж сегодня предприятием руководить.

– Значит, не могли, – уныло ответил один из парней, – кусался. Вон, палец чуть не отгрыз.

Но главной приметой директора был слегка кривоватый, видимо когда-то сломанный в драке нос. Этот нос тоже был на месте.

Гуляй-Голого поставили прямо перед Николаем Николаевичем. И он почувствовал, что мурманский беглец его сразу узнал.

– Он? – спросил смотрящий и предупредил: – Чтоб без обозначки.

– Он, – уверенно проговорил Николай Николаевич. – Тут сомнений быть не может.

– Ну а ты что скажешь, сука вонючая? – спросил смотрящий тихо, но от этого ярость в его голосе была еще страшней. – Мы ж тебя, блин, с этой землей размажем. Здесь и сейчас. Даже говна твоего не найдут. Ну?! – спросил он с той же твердостью в голосе, с какой его самого, возможно, допрашивали когда-то следователи.

И Гуляй-Голый, не боясь перепачкать пальто, вдруг стал опускаться перед ними на колени.

– Я отработаю, бля буду, мужики, все верну!

– Сколько? – И смотрящий повернулся к Николаю Николаевичу. – На сколько он вас «кинул»?

– Семь-семьдесят штук, – заикаясь, выговорил Гуляй-Голый.

– Восемьдесят, – поправил Николай Николаевич. – Восемьдесят тысяч долларов.

– Ну восемьдесят, – уныло согласился беглец.

– Сотняру будешь отматывать, – со спокойной уверенностью подтвердил смотрящий. – Ты тут какой херней руководишь? Блин, скажи спасибо, что на доброго наткнулся. Нашел кого «кидать»! Науку, которая нас кормит! Я тебя, козла, спросил, ты чем тут руководишь?

– Вы-вы же лучше меня знаете, – заикаясь, ответил Гуляй-Голый. – Я не од-дин в де-деле. Ре-речным транспортом.

– Жри землю, гад! Ну! Я сказал: жри землю!

Гуляй-Голый, подтянув руки в наручниках к подбородку, медленно лег на землю, сгрыз кусок мерзлой земли и приподнял голову. С угла рта у него стекала грязная слюна.

– Еще жри! – потребовал смотрящий. – Сегодня в одиннадцать будешь у меня в офисе со всеми бумагами, падла. Ты теперь под нами пойдешь, срань. Мои люди посмотрят, скажут, что делать. – И, повернувшись к Николаю Николаевичу, он помягчевшим голосом добавил: – Наука все свое сегодня от нас получит. Живыми. Науку мы не обидим.

Гуляй-Голого подняли и, не снимая наручников, повели назад к монастырю.

– Ко мне заедем, кофейку попьем, баксы пересчитаете – и по делам, – сказал смотрящий, усаживаясь в машину. – Теперь можно быстро, Толян.

Не успели они въехать на городскую улицу, как им сначала просигналила, а потом обогнала и встала впереди, перегородив путь, то ли милицейская, то ли гаишная машина.

«С приездом!» – только и подумал Николай Николаевич.

И остановил собственную руку, которая уже полезла во внутренний карман за документами.

– А-а, идет! – недовольно проговорил смотрящий, когда из милицейской машины вышел человек в форме и резво направился к ним.

Он опустил боковое стекло со своей стороны и спросил пригнувшего голову капитана:

– Где гулял? Все с телками забавляешься? Я тебе сказал быть когда?

– На операцию вчера выезжали, там задержка случилась, – стал виновато оправдываться капитан.

– Ой, пользуешься моей добротой! Чтоб сегодня был вовремя! Усвоил?

– Усвоил.

– О чем говорили, сделал?