Не сумев расстегнуть черный бюстгальтер, Иван просто разорвал его и обнажил ее груди, тут же прижав их к своей груди. Он опускался руками по ее спине все ниже и ниже, проник под черные трусики и сжал руками теплые ягодицы. Ее руки еще возились с пуговицами на его джинсах, а Ивану уже не терпелось освободить свой член от прикосновений грубой материи и ощутить его в руках этой женщины. Первое прикосновение ее пальцев к головке его члена вызвало у него легкую дрожь, по спине пробежали мурашки... Ему захотелось войти в эту женщину - медленно-медленно, чтобы ощутить все оттенки первого узнавания. Ее руки легко поглаживали его член, совершая движения, от которых ему было невыразимо приятно. По-прежнему не было никакого ощущения опасности, более того, хотелось погрузиться еще глубже в это растворяющее его тепло, в это изумительное чувство, предваряющее полное овладение женским телом, Женщиной.

Он поднял ее за бедра и поставил на кровать, опуская руки еще ниже, к ее ногам, вместе с трусиками... Он положил руку ей на лобок, и она тут же слегка раздвинула ноги, пропуская руку к влагалищу. Он взял ее ладонью правой руки снизу, левой обхватил за спину и положил на кровать...

Он уже ни о чем не думал, ни о чем не заботился, ни о чем не беспокоился. Он забыл о Казанском вокзале, о пистолетах с номерами, о Крестном и Никитине, он забыл о всей Москве и о Чечне тоже, он забыл о всей России и обо всем мире, он забыл, наконец, что он Иван, что его профессия - смерть, забыл, что он вообще жив. Он чувствовал теперь одну только Женщину и больше ничего не хотел...

***

...Едва вынырнув из водоворота новых для него и столь ярких ощущений, Иван вспомнил почему-то о мертвой старухе, лежащей в соседней комнате... И тут же подумал о Крестном. Из холодной черной пустоты с такими же холодными звездами выплыло лицо Крестного... Крестный смотрел на Ивана пустым и холодным, как это межзвездное пространство в московском небе, взглядом...

– У тебя есть телефон?
– спросил Иван женщину.

Она молча взяла с тумбочки сотовый и протянула Ивану. Не вставая с кровати и одной рукой продолжая обнимать теплое женское тело, Иван набрал контактный номер Крестного.

– Я выиграл, Крестный, - сказал Иван, едва услышав ответ в телефонной трубке.
– Семь номерных игрушек лежат у меня перед глазами.

Иван скосил взгляд на тумбочку, на которой лежали восемь пистолетов, лишь один из них был без номера. Тот, который Иван забрал у балашихинского лейтенанта.

– Тебе перечислить их номера?

– Не надо, Ваня, я и так тебе верю. Я знал, что ты выиграешь, и сам хотел этого.
– Крестный вздохнул в трубку:

– А вот я, похоже, проиграл.

– О чем ты?
– не понял Иван.

– Игра с летальным исходом, Ваня. Это наша жизнь. Я придумал эту фразу давно. Очень давно. И вот проигрываю. Приближаюсь стремительно к этому исходу. "Game over..."

– Крестный, ты пьян?
– спросил Иван.

В трубке неожиданно возник другой голос - жесткий и нервный:

– Он трезв. И почти мертв. Я его, суку, буду медленно убивать! Как он убивал всех нас, заставляя рвать друг друга голыми руками. Теперь я буду его рвать...

– Кто это?
– перебил Иван.

– Мы с тобой знакомы, чеченская тварь! Я пожалел тебя год назад. Оставил в живых. Надо было шлепнуть тебя там же, у гостиницы "Украина"...

"Илья, - понял Иван.
– Первый номер..."

– ...Ты спрашиваешь, кто я? Я тот, кого ты увидишь последним. Я лучший в России. Первый! Потому, что я убью тебя. Ты узнаешь, кто я. И ты, и вся эта гребаная Россия узнает, кто такой Илья!..

Иван тут только обратил внимание на то, что сам уже не лежит в постели, а стоит возле нее и автоматически, торопливо одевается, прижимая трубку плечом к левому уху...

– Где ты находишься?
– спросил он.

– Я знал, что ты захочешь меня увидеть, - удовлетворенно сказал Илья. Потому что думаешь: первый - ты! Нет, чеченский козел, ты никто. Ты был ничем и снова станешь ничем, как только встретишься со мной. Потому, что первый - я!

– Мне плевать, кто первый, - сказал Иван.
– Отпусти старика...

– Я отпущу... Я обязательно отпущу его душу на волю... Приезжай с ним попрощаться. Хочешь попрощаться?.. А ты хочешь, труп смердящий? Скажи ему, что ты хочешь!..

Последние фразы явно были адресованы не Ивану.

В трубке вновь послышался голос Крестного:

– Я не прошу тебя, Ваня, ни о чем. Но я знаю, что ты сам по-другому не сможешь... Ваня, их тут трое. Остальных Никитин спугнул. Одни разбежались, других никитинские люди похватали... А меня этот вот увез, Илюшенька, первенец мой... Пьяный сейчас... в жопу!..

– Это ты, Гладиатор, жопа!..
– вновь ворвался в трубку голос Ильи.
– И будешь всегда в жопе!.. Вечная тебе будет жопа!.. И почиешь ты в жопе!..