– Держи: На улице моросил дождь. Противные холодные брызги били в лицо и закатывались за шиворот. Фыркая и отдуваясь, девушки кинулись к стоявшему у тротуара "Жигулёнку".

– Давайте, давайте. Мы уже вас заждались, - распахнул перед ними дверцу Борис.

Он с Димой сидел вразвалку на заднем сидении. Блондин был за рулём, Джон примостился рядом с ним спереди. Тут только Алёна сообразила, что им с Леркой придётся сидеть на руках. Ей это совершенно не улыбалось, но отступать было слишком поздно, и, чертыхнувшись, она покорно опустилась на колени к Диме. Лерку подхватил Борис, и машина тронулась с места.

Вскоре они уже мчались по ночному шоссе к Кольцевой автодороге. Мимо проносились тёмные силуэты деревьев, погружённых в спячку домов, изредка в свете фар мелькали сонные физиономии запоздалой шоферни. Ребята дурачились, шутили, Алёна с Леркой то и дело хихикали, и все вместе беспрерывно курили. Минут через десять от дыма стало невозможно дышать, пришлось открыть окно.

Дождь перестал. Стояла прекрасная летняя ночь, тёплая и звёздная. Алёна высунулась наружу. Встречные потоки воздуха били в лицо, трепали её длинные волосы, которые то гордо реяли на отлёте сзади, то - стоило лишь пошевелиться - обвивали ей голову, залепляя глаза, рот, лишая дыхания. Щурясь от сильного ветра, Алёна любовалась ночным пейзажем. Сковывавшая её сонливость постепенно исчезла, в мозгу прояснилось. Было радостно и чудесно.

За городом машина выехала на обочину и остановилась. Борис с мастерством фокусника выудил откуда-то бутылку коньяка и заговорщицки подмигнул девушкам.

– Бухнём, а?

Бухать Алёне не хотелось вовсе. Она попробовала было отказаться, но, поняв, что так просто от неё не отстанут, пошла на хитрость. Нехотя, будто уступая настойчивым просьбам, приложилась пару раз к горлышку, после чего демонстративно закашлялась, брызгая коньяком во все стороны. Приём испытанный и безотказный, над ней посмеялись, но пить больше не заставляли. А вот Лерка нажралась, как последняя дура. Присосалась к бутылке и давай глушить. Думала, наверное, что ей за это медаль дадут. Ну и вскоре эту идиотку вконец развезло. Она визжала, несла всякую ахинею и лезла ко всем целоваться. Ребята понимающе улыбались и не без удовольствия созерцали бесплатный спектакль. А через несколько минут Борис уже беззастенчиво лапал прибалдевшую Лерку. Забрался под юбку чуть ли не по локоть и ну шуровать. А та хоть бы хны. Лыбится пуще прежнего.

Поймав на себе взгляд Алёны, Борис ничуть не смутился. Подмигнул и, взяв её ладошку в свою, потянул туда же - к Лерке под юбку. Охваченная какой-то странной расслабленностью Алёна даже не сопротивлялась. Трусы на Лерке были уже скатаны, и рука Алёны легла прямо на её пылающую, мокрую от возбуждения пизду. Она пульсировала под её пальцами точно какой зверёк, такая нежная и живая. Короткие пушистые волосы приятно щекотали ладонь и - странное дело! волновали Алёну.

Она погладила манящую, беззащитную плоть, и та ответила ей мягким, упругим пожатием.

Вдруг на Алёну что-то нашло. Неожиданно для самой себя она изо всех сил ущипнула этого трепетного "зверька". Лерка так и взвилась от боли. Её крик вернул Алёну к действительности. Она поспешно выдернула руку из-под юбки подруги. Ладонь была вся мокрая. Алёна инстинктивно поднесла её к лицу, осмотрела, понюхала. Резкий мускусный запах ударил ей в ноздри. Ребята громко, нахально загоготали: Ещё какое-то время Лерка продолжала забавлять публику, потом однако сникла и замолчала. Её ясны очи глядели теперь подавленно и жалко, а на лице было выражение такой вселенской печали, словно вспомнила она вдруг о всех униженных и оскорблённых в мире. Вдруг Лерка резко, всем телом подалась вперёд, закряхтела и стала давиться. Алёна замерла в нерешительности, но Борис, мгновенно смекнув, в чём дело, рявкнул сидевшему за рулём блондину:

– Стой!

"Жигулёнок" завизжал тормозами и, проехав ещё немного по инерции, остановился.

Борис рывком распахнул дверцу и буквально вытолкнул Лерку наружу. Приложив одну руку ко рту, а другой держась за живот, она сделала несколько неуверенных шагов и шмякнулась на четвереньки. Её начало рвать: Рвало Лерку долго и жестоко. Её полудетское тельце тряслось, как в лихорадке, лицо неестественно напряглось и побагровело; горло и живот скрутило в таких диких спазмах, что казалось вот-вот Лерку просто вывернет наизнанку. Алёна почувствовала угрызения совести. Бедный заяц! Не надо было давать ей столько пить: Какое-то время все молча наблюдали за происходящим из машины, потом Борис нехотя вылез наружу, подошёл к Лерке и, склонившись над ней, участливо похлопал по спине.

– Ну как, легче?

Он помог ей подняться на ноги, отряхнул и, поддерживая двумя руками, повёл обратно к автомобилю. И тут Лерку понесло: - Пусти, сволочь, пусти: Никуда я с вами не поеду: Специально напоили, да?..

Она вырвалась из рук Бориса и стояла теперь, покачиваясь, прямо против него.

Куда только девалась её былая кротость и податливость. В мгновение ока она превратилась в вульгарную и агрессивную скандалистку. Подобное с ней спьяну случалось, и Алёна знала, что в такие минуты с Леркой лучше не спорить. Но Борис всё ещё пытался её образумить. Куда там! Лерка его даже не слушала.

– Не подходи, буду кричать, - вопила она на всю округу.
– Домой?.. Сама доберусь, без вашей вонючей помощи: Положила я на вас: Борис попробовал было затащить Лерку в машину силой, но справиться с ней оказалось не так-то просто. Изловчившись, она угостила его хорошей оплеухой, потом ещё одной, ещё: Он тщетно пытался поймать её за руку.

– Лерка, успокойся, - высунувшись из окошка, попробовала увещевать подругу Алёна.

Ноль внимания.

Наконец Борис потерял терпение и влепил Лерке такую пощёчину, что та рухнула на асфальт. Не говоря больше ни слова, парень сел в машину и громко хлопнул за собой дверцей. В салоне повисла напряжённая тишина.