– Я не помню.

– Врешь, ты помнишь даже кровеносные сосуды на своей плаценте!

– Не хочу говорить об этом, – ответил Боб.

На это у Николая ответа не нашлось, хоть он и остался очень недовольным.

Боб за подписью «Графф» отстучал записку Даймаку, хотя и не рассчитывал на удачу: «Бонзо обезумел. Он может кого-нибудь убить, а больше всего он ненавидит Виггина».

Ответ пришел немедленно, как будто Даймак ждал его письма: «Сами стирайте свои вонючие пеленки. Нечего с плачем бегать к мамочке».

Слова жгли почище осиного укуса. Пеленки, вообще-то, Виггина, а не его. Скорее даже преподавательские – зачем они сунули Виггина в армию к Бонзо? И еще намекает, что у него никогда не было матери! Почему преподаватели становятся его врагами? Ведь считается, что они обязаны защищать учеников от таких хулиганов, как Бонзо! И вообще, как они представляют себе эту стирку пеленок?

Единственный способ остановить Бонзо Мадрида – это прикончить его.

И тут он вспомнил, как стоял над Ахиллом и повторял: «Ты должна его прикончить!»

«И почему я не могу держать рот на замке? Почему я достал этого Бонзо Мадрида? Теперь Виггин кончит так же, как Проныра. И это снова будет моя вина».

– Так что, как видите, Антон, ключом, который вы открыли, воспользовались, и не исключено, что благодаря этому человеческий род не погибнет.

– Но несчастный мальчик! Всю жизнь прожить карликом, а умереть – великаном!

– А может быть, он отнесется к этому… с иронией?

– Невозможно поверить, что мой крошечный ключик окажется спасением для человечества от вторжения инопланетных чудовищ. Но возникает вопрос: а кто спасет человечество, когда оно снова станет своим собственным врагом?

– Но ведь мы не враги – вы и я?

– Так ведь и вообще не так уж много людей ненавидят друг друга. Зато у тех, которые преисполнены жадности или ненависти, гордыни или страха, чувства столь сильны, что вполне могут ввергнуть человечество в войну.

– Если Господь счел нужным создать человека со столь широкой душой, что Он способен спасти нас от смертельной угрозы, неужели Он в ответ на наши мольбы не создаст и другого, в момент новой опасности?

– Но, сестра Карлотта, вы же понимаете, что мальчик, о котором идет речь, был создан не Богом. Он создан похитителем детей, убийцей новорожденных, ученым, объявленным вне закона.

– А вы знаете, почему дьявол со временем становится все более злобным? Потому что каждый раз, когда он придумывает особенно хитроумную пакость, Бог пользуется ею, чтобы она служила Его собственным целям.

– Выходит, что Бог пользуется очень плохими людьми как своими орудиями?

– Бог дал нам свободу творить зло, если мы выбираем эту дорогу. А затем пользуется собственной свободой воли, превращая зло в добро, если Ему так заблагорассудится.

– Так что в конечном счете Бог всегда в выигрыше?

– Да.

– Но на каких-то коротких отрезках времени человек в процессе такой игры может испытать значительный дискомфорт?

– А скажите, был ли в вашем прошлом такой момент, когда вы предпочли бы умереть, чем жить в настоящем?

– Ну, тут вот ведь в чем дело: мы в любой ситуации находим надежду, мы приспосабливаемся к чему угодно.

– Вот почему я никогда не могла понять самоубийц. Даже страдающих от депрессии или сознания собственной вины. Неужели в сердце своем они не ощущают Христа-утешителя, даровавшего им надежду?

– Это вы меня спрашиваете?

– Поскольку Божественный промысел не всегда ясен, я обращаюсь к смертному.

– На мой взгляд, самоубийство никогда не вызывается желанием прервать жизнь.

– Тогда что же оно такое?

– Это единственный способ для бессильного человека заставить других людей отвернуться, чтобы не видеть его позора. Он жаждет не смерти – он жаждет укрытия.

– Как Адам и Ева укрывались от лица Бога?

– Ибо были наги.

– Ах, если б людям была дарована память! Ведь наги все. И всем нужно укрытие. Но ведь жизнь так прекрасна. Пусть она длится!

– Значит, вы не верите, сестра, что жукеры и есть Зверь из Апокалипсиса?

– Нет, Антон. Я верю в то, что они тоже дети Господа.

– И тем не менее вы отыскали ребенка, который поразит и уничтожит их?

– Разобьет их. Если Господь не захочет, чтобы они умерли, они не умрут.

– Ну а что, если Господь захочет, чтобы умерли мы? Мы умрем? Почему же вы боретесь против этого с такой энергией?

– Потому что вот эти руки отданы Богу и я служу Ему так хорошо, как только могу. Если бы Он не хотел, чтобы я нашла Боба, я бы его не нашла.