– А, как же, знаю теперь, - уверенным тоном произнесла она, - вы входите в состав руководства "Научных футуристических лабораторий".

– Да, это так, - подтвердила женщина, весело кивая головой.
– Я оттуда. Но сейчас, - она повысила голос, который зазвучал как колокол, мне некогда терять время на бесполезную болтовню с вами.

– А что вы сделали с Эдгаром Греем?
– нейтрально, как бы не слушая эту Паттерсон, спросила Вирджиния.
– Он живет как машина, а не человек.

Женщина в свою очередь, казалось, тоже не слушала её. Она как будто хотела что-то сделать, но колебалась.

– Я должна выяснить, много ли вам известно, - в конце концов загадочно проговорила она.
– Слышали ли вы когда-нибудь, например, о Дориале Кранстоне?

Должно быть, что-то в выражении лица Вирджинии подтвердило её догадку, ибо она продолжала:

– А! Вижу, что слышали. Ну что ж. Очень вам признательна. Теперь мне совершенно ясно, что вы представляете для нас опасность.

Она снова замолчала, затем поднялась.

– Это все, что я хотела узнать, - странно монотонным голосом повторила она.
– Глупо, конечно, вести разговоры с тем, о ком заранее известно, что он должен вскоре умереть.

И, прежде чем до Вирджинии дошел угрожающий смысл её последних слов, женщина подскочила к постели. Нож, о котором журналистка совсем забыла, сверкнул как молния в руке пришелицы и пронзил левую грудь Вирджинии.

Дикая боль и ощущение раздираемого сталью тела пригвоздили её к постели. Она ещё успела увидеть торчащую из своей груди рукоятку смертоносного оружия, и затем все погрузилось во тьму.

Профессор Норман Меншен, весело насвистывая, вошел к себе домой. Стрелки часов показывали семь. Ему хватило пяти минут, чтобы положить шляпу, трость, повесить пальто, побывать в гостиной и на кухне. Еще раздеваясь в прихожей, он обратил внимание на то, что верхняя одежда Вирджинии висит на месте.

Посвистывая, но теперь уже потише, он подошел к двери спальни и постучал. Изнутри не было слышно ни шороха. Он потихоньку вернулся в гостиную, сел и раскрыл номер "Ивнинг геральд", который купил по дороге домой.

Владея приемами скоростного чтения, он мог прочитывать двенадцать сотен слов в минуту. Профессор прочел все, за исключением светской хроники.

В половине девятого он отбросил газету.

Посидел, нахмурив брови, поскольку был обижен тем, что Вирджиния дрыхнет до сих пор с самого утра. К тому же ему не терпелось удовлетворить свое любопытство относительно результатов расследования, которое она вела прошлой ночью по "Научным футуристическим лабораториям".

Он снова постучал в дверь спальни. Ни звука. Тогда он открыл дверь и вошел.

Комната была пуста.

Профессор Меншен забеспокоился. С раскаянием он посмотрел на смятую постель и опустил голову. Потом улыбнулся. После двенадцати лет совместной жизни с Вирджинией он прекрасно знал, какую беспорядочную жизнь ведет его жена журналистка.

Однако оставлять беспорядок в комнате было не в привычках Вирджинии... За исключением одного-двух раз, пожалуй, когда он, естественно, прибирал за нее: поправлял постель, пылесосил ковер и паркет. Конечно, это придется сделать и сегодня...

Перестилая постель, он заметил на покрывале пятнышко крови.

– Ну вот ещё и это!
– недовольно проворчал профессор.
– Не стоило выходить на улицу, если пошла носом кровь. Да ещё к тому же ушла без пальто!

Он вернулся в гостиную и послушал по радио новую игру, загадка успеха которой у публики занимала его уже пару недель, а смысл игры он напрасно пытался уловить.

Как и ранее, он и этим вечером ничего в радиоигре не понял. Нортон засмеялся, но смех его прозвучал фальшиво. Передача закончилась, он выключил приемник и снова стал независимо насвистывать.

Наконец профессор посмотрел на часы: было уже одиннадцать.

"Может быть, позвонить в "Геральд", - подумал он.
– Нет, не стоит. Там, в редакции, считают, что она приболела, сам же и предупреждал".

Пришлось полистать полицейский роман, который мусолился им уже почти месяц. В полночь он отложил книгу и опять посмотрел на часы. Тут уж он ощутил, как его охватывает беспокойство, которое и до того шевелилось где-то в подсознании, когда он ещё читал. Нет, нужно что-то предпринимать.