— Ну, об этом ты у него спроси. Мы слишком много работаем в последнее время, чтобы рассказывать друг другу о своих развлечениях.

— Едешь в Миллвалл на будущей неделе? — говорит мне он.

— Не понял.

— Не морочь мне голову, Задира. Милвалл играет с Вест Хам. Первая Лига Эндсли Иншуранс. На следующей неделе.

— Прости, начальник, но я что-то перестал увлекаться расписанием игр в последнее время. С тех пор, как в кресло менеджера сел этот Бонзо, у меня весь интерес и пропал. Он, конечно, ничего играет, но как менеджер — полный провал, понимаешь. Грустно, когда такое случается, но уж такова наша жизнь…

— Рад это слышать, но если увижу твою задницу по ту сторону реки в каком бы то ни было виде в субботу, ты у меня сядешь за подстрекательство к беспорядкам. Найди я тебя хоть в торговом центре в Кройдене с полными мешками игрушек для детишек из приюта, я уж тебя упеку. В общем, в Южном Лондоне не появляйся.

— С превеликим удовольствием, мистер Н. Да мне там никогда и не нравилось, что мне там делать.

К мусорам я всегда плохо относился. Не из-за их работы, а как к людям. Только особые типы идут в полицию, если вы меня понимаете. Это именно те трусливые маменькины сынки, которым всегда достается в школе от других ребят. И форма теперь дает им возможность отомстить всему миру. Но главное, что неприятно в мусорах, это то, что они все время суют свой нос куда не нужно. Возьми хоть этого Несбита, дай только ему палец — он всю руку отцапает. Вот там — слюнявые пидоры шатаются около детской площадки, пристают к маленьким пацанам. Вот за кем присматривать надо, вместо того чтобы устраивать неприятности простым парням, которым на жизнь нужно зарабатывать.

Когда этот урод Несбит сваливает, сразу звоню Балу в мастерскую.

— Отменяем Миллвалл. Несбит только этого и ждет. Заходил сам сюда в Морис, угрожал.

— Да он просто ва-банк пошел: у него же людей нет, чтобы с нами справиться. Урезают зарплаты и все такое. Вон, в Адвертайзере объявлений полно. Если бы у него было достаточно стволов, стал бы он тебе об этом рассказывать — просто брал бы нас на месте. Ты же отлично знаешь, как мусора любят эти громкие дела; типа, доказать политикам, что общественный порядок идет на фиг и, типа, нужно больше денег на полицию.

— Ну да, а если мы не сдвинемся, то миллвалльские суки решат, что Восточный Лондон обосрался.

— А слушай, — говорит Бал, — ведь Ньюкасл уже через пару недель будет.

— Точно. Собираем Фирму в Ньюкасл. И почище Миллвалла; хоть и переться далековато. Но уж в центральные газеты попадем. В Лондоне-то всех уже достали разборки. Миллвальская заваруха. — Хорошо если хоть в Стэндарт попадет.

Ньюкастл манил меня больше. Лионси все еще не появлялся. А я уже давно железо тягал, готовил удар специально для парня. Не хочу никакого Миллвалла без большого Лионси. Бала тоже взволновала идея про Ньюкастл — он в одну минуту прибежал в паб и потащил меня в подсобку. С таким видом, что никто и подойти не смел, Бал это умеет.

— Слушай, — говорит он мне, — меня только Риггси сильно беспокоит. Это все от экстази. Знаешь, это дерьмо про мир и любовь.

— Знаю-знаю, — говорю я, а сам в этот момент думаю о Саманте. Встречаюсь с ней сегодня вечером. У нее в Айлингтоне. Как она ногами умеет работать, а? Она зажала мой член своими большими пальцами и так нежно двигала ими, что я моментально кончил, как фонтан настоящий, а сам и понять ни фига не успел, что случилось.

— Мне это ох как не нравится, Дэйв, просто бесит.

— Понимаю, — говорю я.

Саманта. Черт возьми. Скоро-скоро мы уже все по-настоящему с ней сделаем. Но Бал — он-то меня, сволочь, как насквозь видит.

— Слушай, приятель, — начинает он уже серьезно, — ты же никогда не позволишь какой-нибудь юбке нам все испортить? Наши с тобой дела, бизнес, Фирму, а?

— Да конечно нет, — говорю я ему. — У нас с Самантой все в порядке. Она не против махача. По-моему, ее это даже возбуждает.

Мне и в самом деле так кажется.

— Серьезно? — улыбается Бал, но я ему больше ничего не скажу, только не про Саманту. Я уже и так порядочно разболтался. Но он меняет тему.

— Я просто беспокоюсь по поводу наших основных — Риггси и Короче, например. Они уже больше как-то не тянут. Все разлагается, к чертям. Как в Древнем Риме, на фиг, одна большая групповуха. Уже не удивляешься, что илфордские вякать начали. А кто за ними? Эти умники из Бэзилдона? Вест Хэм? Ребята с Грея?

— Да ладно тебе, слушай! — возмущаюсь я. — Не важно, кто там вякать начинает. Разберемся со всеми!

Бал улыбается, и мы чокаемся нашим пивом. Мы с Балом ближе, чем родные братья. Духовное родство и все такое. И всегда так было.

Но сейчас у меня есть Саманта… я вспоминаю старую песню ABC, одну из моих любимых, где они поют про то, что это мы сами делаем из прошлого какую-то священную корову и как мы должны все-таки меняться, на фиг.

Это просто про Бала, он всегда цепляется за прошлое, будто оно — священная корова. По-моему, старушка Мэгги как-то говорила, что мы все должны искать новые пути, чтобы идти в ногу со временем. А побоишься, так и будешь, как все эти жалкие ублюдки на севере, плакать над своей пинтой из-за какого-нибудь заводика или шахты, что только что закрыли.