Оскар Уайлд

Сфинкс

(перевод Николая Гумилева)

Марселю Швобу,

дружески и восхищенно

В глухом углу, сквозь мрак неясный

Угрюмой комнаты моей,

Следит за мной так много дней

Сфинкс молчаливый и прекрасный.

Не шевелится, не встает,

Недвижный, неприкосновенный,

Ему ничто - луны изменной

И солнц вращающихся ход.

Глубь серую сменяя красной,

Лучи луны придут, уйдут,

Но он и ночью будет тут,

И утром гнать его напрасно.

Заря сменяется зарей,

И старше делаются ночи,

А эта кошка смотрит,- очи

Каймой обвиты золотой.

Она лежит на мате пестром

И смотрит пристально на всех,

На смуглой шее вьется мех,

К ее ушам струится острым.

Ну что же, выступи теперь

Вперед, мой сенешаль чудесный!

Вперед, вперед, гротеск прелестный,

Полужена и полузверь.

Сфинкс восхитительный и томный,

Иди, у ног моих ложись,

Я буду гладить, точно рысь

Твой мех пятнистый, мягкий, темный.

И я коснусь твоих когтей,

И я сожму твой хвост проворный,

Что обвился, как аспид черный,

Вкруг лапы бархатной твоей.

– ------------

Столетий счет тебе был велен,

Меж тем как я едва видал,

Как двадцать раз мой сад менял

На золотые ризы зелень.

Но пред тобою обелиск

Открыл свои иероглифы,

С тобой играли гиппогрифы

И вел беседы василиск.

Видала ль ты, как, беспокоясь,

Изида к Озирису шла?

Как Египтянка сорвала

Перед Антонием свой пояс

И жемчуг выпила, на стол

В притворном ужасе склоняясь,

Пока проконсул, насыщаясь

Соленой скумброй, пил рассол?

И как оплакан Афродитой

Был Адониса катафалк?

Вел не тебя ли Аменалк,

Бог, в Гелиополисе скрытый?

Ты знала ль Тота грозный вид,

Плач Ио у зеленых склонов,

Покрытых краской фараонов

Во тьме высоких пирамид?

– ----------

Чти ж, устремляя глаз сиянье

Атласное в окрестный мрак,

Иди, у ног моих приляг

И пой свои воспоминанья,

Как со Святым Младенцем шла

С равнины Дева назаретской;

Ведь ты хранила сон их детский

И по пустыням их вела.

Пой мне о вечере багряном,

Том душном вечере, когда

Смех Антиноя, как вода,

Звенел в ладье пред Адрианом.

– ---------

А ты была тогда одна

И так достать его хотела,

Раба, чей красен рот, а тело

Слоновой кости белизна.

О Лабиринте, где упрямо

Бык угрожал из темноты;

О ночи, как пробралась ты

Через гранитный плинтус храма,

Когда сквозь пышный коридор

Летел багровый ибис с криком

И темный пот стекал по ликам

Поющих в страхе мандрагор,

И плакал в вязком водоеме

Огромный, сонный крокодил

И, сбросив ожерелья, в Нил

Вернулся в тягостной истоме.

Не внемля жреческим псалмам,

Их змея смела ты похитить

И ускользнуть, и страсть насытить

У содрогающихся пальм.

– -----------

Твои любовники... за счастье

Владеть тобой дрались они?

Кто проводил с тобой все дни?

Кто был сосудом сладострастья?

Перед тобою в тростниках

Гигантский ящер пресмыкался,

Иль на тебя, как вихрь, бросался

Гриффон с металлом на боках?

Иль брел к тебе неумолимый

Гиппопотам, открывши пасть,

Или в драконах пела страсть,

Когда ты проходила мимо?

Иль из разрушенных гробов

Химера выбежала в гневе,

Чтобы в твоем несытом чреве

Зачать чудовищ и богов?

– ----------

Иль были у тебя ночами

Желанья тайные, и в плен

Заманивала ты сирен

И нимф с хрустальными плечами?

Иль ты бежала в пене вод

К сидонцу смуглому, заранье

Услышать о Левиафане,

О том, что близок Бегемот?

Иль ты, когда уж солнце село,