Прошла зима. В лощине около села появилось еще несколько прудов.

– Скоро завезем сюда карпов и карпих и будем разводить свою молодь, радовался отец, поглядывая на самый крайний, более мелкий пруд, в котором были разбросаны снопики камыша и соломы для нереста рыбы.
– Но для этого придется подождать, пока не потеплеет вода. Карпы любят теплую, как парное молоко, воду, нерестятся позже других рыб, которые у нас водятся.

До заселения прудов делать стало нечего, и Юра, соблазнившись рассказами ребят, решил порыбачить в заливе Волги.

На рыбалку он выбрался лишь через неделю. Утро выдалось безветренным. На берегу, нахохлившись, словно большие серые птицы, сидели рыбаки, не сводя настороженных глаз с поплавков. Юра размотал удочку, забросил леску.

Поблизости находилось еще несколько человек. В одном из них Юра узнал колхозного кузнеца Степана Новикова. Лицо его было темным от загара, а волосы уже успели выгореть на солнце. Стройное бамбуковое удилище в могучих руках казалось былинкой.

Клевали окуни и сорожки. Изредка попадались язишки. Юра бросал их в корзину и совсем забыл про соседей.

Неожиданно вскочил Новиков, взмахнул удилищем. Оно согнулось, натянутая леска, разрезая воду, поползла в сторону. Сразу видно, что взяла большая рыба. Соседи, позабыв о своих поплавках, выжидающе уставились на Новикова. Он долго водил рыбу на кругах, медленно подтягивал и, наконец, подсунув под нее просторный сачок, тяжело выволок добычу на берег.

Все бросились к нему.

Большая рыбина упруго забилась в сачке, сбивая с боков крупную чешую, похожую на новенькие монетки.

Новиков устало вытер рукавом мокрый лоб:

– Уморил, леший.

– Добрый сазан, - взвешивая на руках рыбину, сказал щупленький старик с редкими рыжими волосами на подбородке.
– Пожалуй, килограмма на три потянет? Эх, и уха будет.

– Бери выше, - возразил другой, в очках.
– И не в кастрюлю его, а на сковородку. С постным маслицем поджарить. За уши не оттащишь...

– Хозяйка сама придумает, что с ним делать, - счастливо улыбнулся Новиков.
– Хорош поросенок. Нагулял жиру. С икрой.

Он похлопал рыбину по брюху, склонился ниже и начал что-то внимательно разглядывать. Лицо приняло разочарованный вид.

– А сазан-то того, - растерянно сказал он.
– Вроде больной?..

– С чего взял?
– усомнился старик.

– Сам посмотри. Видишь, брюхо-то у него синее. Вон пятно какое!

– И в самом деле, - брезгливо поджал губы мужчина в очках.
– Н-да, такого на сковородку, а потом в больницу. Может, солитерный, а может...

– Выпусти ты его от греха подальше, - сплюнул старик.

– Ни в коем случае, - возразил мужчина в очках.
– Закопать надо. Чтобы не разводить в Волге всякую заразу.

Юра, затаив дыхание, прислушивался к разговору старших. Он уже не сомневался, что перед ним меченый карп, вернее, карпиха... Что делать? Открыть правду? Но тогда Новиков сварит из нее уху или зажарит на сковородке.

– Дайте сазана мне, - набравшись храбрости, как можно небрежнее сказал Юра.
– Я покажу его отцу.

– Верно, - обрадовался Новиков, признавший Юру.
– У тебя отец рыбовод. Пусть исследует. Ему пригодится для науки.

Не веря счастью, Юра положил Меченого в корзину и со всех ног припустил к селу.

– Вот!
– с сияющими глазами показал он Меченого отцу, которого нашел у пруда.

– Карпиха?
– удивился отец.
– Где ты взял?

И Юра рассказал отцу все как было.

– Молодец, спас карпиху, - похвалил отец.
– Из икры, которую она вымечет в нашем пруду, можно получить двести тысяч мальков. А вот то, что ты не открыл правду Новикову, уже плохо. Иди и расскажи ему обо всем. А теперь бери своего Меченого, выпускай.

Юра бережно достал из корзины карпиху, опустил руки в воду и разжал пальцы. Карпиха недоверчиво заворочалась у берега, потом зашевелила золотистыми плавниками быстрее и скрылась в глубине пруда.

– Плавай, плавай... Выводи карпят, - прошептал он.