– Всего-то в двенадцать лет?
– удивился Ион.

Павел продолжил свой рассказ, не обратив на него внимания.

– Я наметил себе в жертву старого купца, торговавшего диковинами с морского дна, и подкрался к его лавке. Я собирался подсунуть ему фальшивые жемчужины, получить за них золото и купить себе место в проходящем караване. Купец стал приставать ко мне с вопросами: "Откуда у бродяги бесценные камни?" и "Где ты взял такое богатство?". Я лишился терпения, так как не был готов к тому, что старый лис не купится на единственную версию, которая была у меня в запасе. "Хочешь задешево жемчуга?" - спросил я его и все окончательно испортил. Я потерял сосредоточенность, маскировку, самоконтроль - и мои жемчужины превратились в песок. Старый хрыч оказался сильнее, чем я предполагал. Он свернул бы мне шею, не окажись рядом Отелло. Видимо, он весь день следил за мной. Мастер стал молить купца о пощаде. Тот заставил его поклясться, что он станет за мной приглядывать и что я не стану ему больше досаждать. Отелло поклялся, и я был отпущен. Отелло забрал меня и продолжил учить уму-разуму. Я убедился, что далеко не так хитер, как мнилось. В следующий раз я ушел от него, только когда был совершенно готов к этому, то есть спустя еще четыре года.

– А как же его глаз?

– Купец выбил его, чтобы Отелло не отвлекался, приглядывая за мной.

Отелло мяукнул.

– Я обязан этому коту жизнью, - заключил Павел, - и не могу себе позволить действовать наобум.

Отелло заурчал и потерся головой о руку того, кто четверть века назад был его учеником.

– Как же ты очутился в тюрьме?

Павел откинулся и потер рукой лоб.

– Не могу сказать, что я в тот раз недостаточно подготовился или не позаботился о прикрытии. Напустил всех положенных для маскировки чар, подкупил стражников, расставил по местам сообщников. Все должно было получиться красиво.

– А что вышло?

– Я попался. Меня подловили на небрежности, заплатили городской страже больше, чем платил я, и отволокли в каталажку. Я бы торчал там по сей день, если бы мой клиент не испугался, что я использую свое заточение ему во вред.

– Чего ему было бояться?

– Срама. Его, конечно, не в чем винить: я попался. Но он-то проявил глупость! Представь себе опытнейшего мага, который покупается на старый трюк - летающего верблюда - и соглашается на этом подзаработать! Да еще не поручает другому магу проверить наличие добавочных чар. Он был отменным олухом: с самомнением ("Меня никто не обдурит!"), жадным ("Зачем делиться, когда все можно взять одному") и высокомерным ("Наплевать на мнение этих презренных, решение принимаю я!").

Ион не сдержал улыбки, увидев насмешливую ухмылку, как две капли воды похожую на улыбку Отелло.

– Очень похоже на Доила Хассана.

– Все они похожи друг на друга. Доил Хассан - не исключение. Павел просиял: ему в голову пришла удачная мысль.
– Ну да, все они одинаковы... Доил Хассан - один из многих... Правильно!

– Что правильно?

– Чего больше всего боится маг-разбойник?
– спросил Павел.

– Не знаю... Другого мага? Наверное, того, кто обладает большим могуществом.

– Почти точно, но не совсем. Неписанный закон ясен и прост. Нет ничего постыдного в том, чтобы покориться более могущественной силе или человеку, особенно в случае, если поражение неизбежно. Разумеется, тебе полагается дождаться, чтобы победивший потерял бдительность, и попытаться восторжествовать, но это в данном случае неважно. Итак, маг больше всего боится осрамиться.

– Осрамиться?

– Конечно! Они добиваются власти, заставив себя уважать, а какое же уважение к посрамленному? Ведь никто не боится того, кто становится посмешищем.

– Что же из этого следует?

– То и следует, что нам надо всего лишь найти способ опозорить Хассана, да так, чтобы он счел необходимым заключить с нами сделку: скажем, он снова превращает Отелло в человека, а мы храним молчание и не оглашаем постыдных для него сведений.

– Как этого добиться?

– Работать заодно, но порознь. Если мы не наделаем ошибок, никто не заподозрит нас в сообщничестве.

– В чем?

– Я пока еще не обдумал всех подробностей, но за этим дело не станет. Нам потребуется много помощников: мошенников, чародеев. К счастью, на этих улицах кишмя кишат друзья Отелло. Многие обязаны ему началом карьеры: это он сделал из них удачливых жуликов.

– И они согласятся нам помочь?
– недоверчиво спросил Ион.

– Обязательно! Долг платежом красен. Мы, мошенники, никогда не забываем добра. Даже те, кто ничем не обязан Отелло или мне, присоединятся к нам, как только прослышат о происходящем. Любой мошенник опасается, что рано или поздно нарвется на мага-разбойника.

Отелло мяукнул.

– Разумеется, мы привлечем Малыша Абдула и Человека-Щита.

– Думаешь, получится?
– спросил Ион, унимая радостное возбуждение.

– Будем надеяться. Но даже если у нас ничего не выйдет, то иного выхода все равно нет. Одно могу тебе гарантировать: мы провернем затею, равных которой этот город еще не видывал.

Отелло мяукнул еще раз.

– Решено!
– произнесли мошенники в один голос. Все трое скрепили замысел рукопожатием, хотя кот участвовал в этом символически, так как берег лапы, скрюченные артритом.

Впервые после постигшего его перерождения Отелло позволил себе гримасу, похожую на улыбку.

СГОВОР