То, что последовало за тем, произошло слишком быстро, но нужно учесть, что я уже порядком выпил, к тому же почти ничего не ел весь день. Мне показалось, что по моему позвоночнику промчалась молния, которая взорвалась у меня в мозгу, и на какую-то долю секунды я потерял сознание, а когда пришел в себя, Оул вернулся к своим жалобам:

— Так я думаю, что я слишком хорош для него и Трикси? Считаю, что они просто шваль, да? Что ж, тогда все в порядке. Если мне нравится так думать, то...

Он снова взмахнул своей могучей ручищей и со всей силой заехал мне в ухо.

Трикси, конечно, сразу подбежала к нам. Но я дружески улыбнулся Оулу, а он усмехнулся мне пьяной улыбкой, по-прежнему невинной, так что Трикси успокоенно вернулась к своему столику.

Кто-то принес нам еще виски. На этот раз мы пили медленно, настороженно следя друг за другом. Однако я не был уверен в его состоянии и намерениях. Вполне справедливо я полагал, что он понимает, что делает, и делает это намеренно, заранее все продумав. Уверенный, что я пойду на все, чтобы не огорчать Трикси, он собирался сидеть здесь и исподволь избивать меня до бесчувствия.

Таков был его план, думал я. Но я не был полностью в этом уверен, а без абсолютной уверенности в подобном месте мне нельзя было восставать.

Тяжелые кружки были еще раз наполнены и опустошены. Я исподтишка поставил свою кружку на край стола, а оттуда перетащил ее в карман. Оул старательно облизал губы и снова принялся за свою излюбленную тему, тогда как его рука вновь начала постепенно подниматься.

Вот она взлетела вверх и опустилась — на мое ухо, уже в третий раз.

К этому моменту мы уже стали центром внимания всего зала, среди которых был и владелец заведения. Так что, пока Трикси, уверенная в наших дружеских отношениях, оставалась в своей компании, нам нанес визит вышибала.

— Что здесь происходит? — мрачно осведомился он. — Если вы, ребята, хотите подраться, выходите на улицу!

— Драться? — недоуменно переспросил я. — На улицу? Ты хочешь выйти на улицу, Оул?

— Только не я, — сказал он ясно и совершенно четко. Затем, вспомнив о своей роли, заплетающимся языком пробормотал: — Мы же старые дружки, мистер. Что это еще за болтовня о драке?

Вышибала сердито посмотрел на нас, пожал плечами и ушел. Я отодвинул стул.

— П-прости, я на минутку, старина, — отмахнулся я. — Только схожу в туалет.

— К-конечно. — Он пьяно качнул головой. — Я как раз... Эй, а где твоя кружка?

— Наверное, официантка унесла, — сказал я. — Закажи нам еще выпить, пока я хожу.

Я прошел в мужской туалет. Забравшись на отвратительно грязную раковину, отодвинул задвижку и распахнул узкое оконце. Потом спустился вниз, снял с себя носок и засунул в него кружку. Завязав свободный конец носка, я опустил его в карман и вернулся к нашему столику.

Очевидно, Оул был уверен, что я не вернусь, и теперь, увидев меня перед собой, смиренного и спокойного — как подсадная утка, — он едва смог скрыть злобное удовлетворение. Ситуация вполне соответствовала его типу сводника — он мог сколько угодно колотить кого-то, не опасаясь получить сдачи. Поставив свою кружку и не дожидаясь, когда я допью свою, он начал готовиться к четвертому удару.

Я вытащил носок из кармана и стал ждать.

Он вскинул руку и начал опускать ее мне на голову. Я взмахнул носком.

Он увидел его и попытался увернуться. Но мой тяжелый снаряд попал ему сбоку по голове, и тяжесть удара совпала с его нырком, так что он, спотыкаясь, полетел по комнате, пока не распластался.

Он упал на столик, за которым сидело четверо рабочих-нефтяников со своими подружками. Но на этом, счастлив заметить, его путешествие не закончилось. Залитые виски и пивом, осыпанные осколками стекла, разъяренные люди бросились на него с кулаками, причем женщины не отставали от мужчин. Они подняли его на кулаки и завертели его там, как тряпичную куклу. И Оул пролетел по воздуху через всю комнату и с оглушительным воем врезался в стену.

Это был потрясающе замечательный скандал с Оулом в центре внимания, но мне не пришлось от души им насладиться. Ко мне уже пробирались владелец заведения и вышибала. А также Трикси, вращавшая кувшинами из-под пива в каждой руке. Я ринулся в туалет и сбежал через окно.

Я мчался по темным улицам, размышляя, не пора ли мне смыться и из самого города, хотя бы на время. И к тому моменту, когда я добрался до пансиона, я уже принял решение.

Я переговорил с Джиггсом и Шорти, после чего мы посоветовались с нашим хозяином. Он великодушно позволил нам забрать одеяла с наших кроватей и даже дал взаймы пять долларов. И рано утром мы уже катили в товарняке на юг.

Джиггс ухватился за верхнее соединение обсадной трубы и уперся ногами в пол буровой установки. Он раскачивался всем телом взад-вперед, затем остановился и нахмурился.

— Ну, — волнуясь, спросил Шорти, — в чем дело? Все ведь так, как я и говорил, верно?

Джиггс с сомнением покачал головой:

— Попробуй ты, Джим. И скажи, что ты об этом думаешь.

Я ухватился за трубу — здесь, над скважиной, она была диаметром в двадцать четыре дюйма — и попытался ее раскачать. Потом отошел, избегая смотреть в глаза своим друзьям.