Уильям помахал ей рукой, и та улыбнулась в ответ беззубым ртом.

— Это мадам Кринку. Ее сын — министр транспорта.

— Ее сын?

— Да, са. Это его дом. Очень хороший.

— Похоже, она зарабатывает много денег? — спросил Шартелль.

— Она зарабатывает очень много, — Уильям хихикнул. — Она продает сигареты и орехи колы. Ее доход — два-три шиллинга в день.

— Это много, — согласился Шартелль.

Дорога — двухполосная лента асфальта — извивалась среди широких лужков с цветочными клумбами. За каждым из домов с раскрытыми настежь по случаю жары окнами и дверями виднелись бетонные кабинки. Шартелль поинтересовался у Уильяма об их назначении.

— Жилье, са.

— Для слуг?

— Да, са.

— Чертовы бараки, — пробурчал Шартелль.

После очередного изгиба дороги Уильям помахал рукой нескольким альбертийцам, и те опрометью бросились к дому. Уильям снова хихикнул и свернул на подъездную дорожку, похожую на вывернутый вопросительный знак, выложенный на лужайке площадью в добрый акр, и мы подкатили к штаб-квартире «Даффи, Даунер и Тимз, лтд».

Пятеро альбертийцев ждали нас на парадном крыльце. Как только Уильям затормозил и машина остановилась, они бросились к нам с криками: «Добро пожаловать, добро пожаловать, господа». Когда мы с Шартеллем вышли из машины, Уильям представил нам слуг.

— Это Самоэль, повар. Чарльз, стюарт, — он указал на подростка лет четырнадцати-пятнадцати. — Это Маленький Мальчик.

— Привет, Маленький Мальчик, — поздоровался с ним Шартелль. Тот просиял.

— Это Оджо, садовник. Он не понимает по-английски. За него говорит Самоэль, — Оджо улыбался. В рваных рубашке и шортах цвета хаки, низкорослый, широкоплечий, с кривыми ногами и татуировкой на лице. Мы улыбнулись в ответ.

— А это Сайлекс, ночной сторож, — во всяком случае, мне послышалось «Сайлекс».

— Рад с вами познакомиться, господа, — Сайлекс чуть поклонился.

— Днем он учится в университете, — пояснил Уильям.

— А ночами повторяет пройденное, — добавил Шартелль.

Повар, стюард и Маленький Мальчик вынимали из багажника наши чемоданы. Уильям руководил.

Мы с Шартеллем осмотрели дом. Нам он понравился. С крыльца складывающиеся двери открывались в гостиную. Кладовка и кухня примыкали к столовой. Правый коридорчик вел к спальне и ванной. В доме было еще две спальни, поменьше, тоже с ванной, побольше — с отдельным входом.

— Где вы расположитесь? — спросил я Шартелля.

— Мне без разницы.

— Тогда я возьму ту, что с отдельным входом.

Шартелль усмехнулся, но промолчал. Я объяснил Маленькому Мальчику и Чарльзу, куда отнести чемоданы.

— Господа хотят кушать? — спросил Самоэль.

— Нет, — ответил я. — Мы поедим у вождя Акомоло. После Даунера остался джин?

— Да, са. Джин и тоник, са?

Я взглянул на Шартеля. Тот кивнул.

— Джин и тоник, — повторил я.

По безликости гостиная могла соперничать с номером второразрядного мотеля где-нибудь в Арканзасе. Книжные полки без книг отделяли ее от столовой. Квадратные подушки на кушетке служили и сиденьями, и спинкой. Четыре стула, письменный стол с еще одним стулом, шестигранные низкие столики, встроенная в стену книжная полка, также пустая. Пол, застеленный светло-коричневым ковром.

Сайлекс исчез из виду, но Оджо, садовник, подстригал лужок мачете.

— Вот с этим надо кончать, — процедил Шартелль и позвал Уильяма.

— Са? — спросил тот.

— В Убондо есть скобяной магазин?

— Скобяной, са?

— Магазин, где продают, ну, ты знаешь, сенокосилки?

Радостная улыбка понимания осветила лицо Уильяма.

— Да, са.

— Сколько они стоят?

— Очень дорого, са. Десять, одиннадцать, двенадцать фунтов.

— Дайте ему деньги, Пит.

Я уже достал бумажник. И отсчитал Уильяму три купюры по пять фунтов.

— А теперь поезжай в Убондо и привези сюда эту чертову сенокосилку.

— Какую хочет господин?

— Спроси главного садовника, Оджо. Я не разбираюсь в сенокосилках.

Из кухни появился Самоэль с подносом в руках. Он принес джин, две бутылки тоника, ведерко со льдом, щипцы и бокалы. Сначала он подошел ко мне и стоял, низко согнувшись, пока я наполнял бокал. Затем отнес поднос Шартеллю.

— Мы покупаем сенокосилку для Оджо, — просветил я Самоэля.

— Очень хорошо, са, — улыбнулся тот.

Я отпил джина с тоником.

— Вы приняли очень правильное решение, Шартелль, — добавил я, когда Самоэль ушел.

— Еще бы, — хмыкнул тот, развалившись в кресле, с сигарой в одной руке и полным бокалом в другой.

Маленький Мальчик выскочил из спальни с охапкой грязных рубашек, носков, белья. Пробегая мимо нас, он хихикнул.

— У вас когда-нибудь было шесть слуг, Пити? — спросил Шартелль.

— Нет.

— Можно, конечно, привыкнуть и к такому окружению. Слуги будут приносить виски и джин, готовить обед, водить машину, следить за детьми, косить траву на лужайке, убирать дом, подавать чай ровно в половине шестого пополудни. Всю взрослую жизнь я переезжаю из отеля в отель, где полно обслуги, но впервые, юноша, шесть человек готовы исполнить любое мое желание.