На попытки осязать бесконечность,

Прощупать неверием,

Вложить пальцы в дыры ладоней её,

На попытки стать шире себя.

Шумит ветер.

Право, я не знаю,

Зачем он свистит трубами,

Будто бы в последний раз - поминальный,

Так жалостливо,

Будто бы хочет пересчитать секундами

Всё, что было...

И года из древесных колец,

Что родились в руках человека чернильными,

Разлетелись...

Лишь осталась загадочность слов

В скрытой тайне значения буквы...

***2

Не кораедовым терпением

Ночь раздвигает листья,

Как и не сущностью термитов.

В центре ствола

В выгрызенном объёме,

Заполненном планетами

И звёздами разных размеров и масс,

Нагая в смелости своей,

Она личинкой пряной и слепой

Плетёт пространство...

Пространство в нить.

Нить к нити в сплетение подобное узлу

На лимфатический манер...

В неверии торжества лишь ветра,

В желании раскрыть секрет,

Не кораедовым терпением

Глядеть я бегал на движение листвы.

Потягивая сок из любопытства,

Часами сидя на корню,

Следил я за мельчайшим колыханием,

Но видел лишь пьяное подергивание

Их тел

Или припадочные пляски

Под скрипку эфира.

И вот тогда, когда кора покрылась

Лунной сыпью

И не хватило мудрости в обхвате ствола,

Решился я раздвинуть листья...

Что узел-кокон пробивается

Под взглядом людей,

Нам каждый день рассказывают светлячки.

Да только мы воспринимаем их речи

Игрою света, брачной игрой,

Но не метафорой...

В стремлении бабочки взлететь

И даже ещё в личинке,

Плетущей кокон,

В биении сердца её - чёрной дыры,

Так же тянущей соки любопытства,

Только людского,

Есть что-то интимное,

Что-то пленяющее,

Что заставляет человека искать

Пробоины и щели,

Входы и выходы

И быть свидетелем просушки крыльев...

Не кораедовым терпением

Ночь раздвигает листья - руками человека

На родах космоса...

***3

Однажды я был стаей ос.

Над млечной кромкой бесконечности

Собирал я нектар ручейной чистоты,

Отцеживая всю грязь в жала...

Гера наклонилась к воде посмотреть

На паучка, поймавшего в сети звезду.

Паутина колыхалась в дыхании богини

Паук крутил добычу, заматывая её в куколку...

Звезда прорвалась, превратившись в бабочку.

Вспыхнула, завязала ритм новой вселенной

И по воле большей божественной,

Воле, что делает богов богами,

Но лишает возможности познания собственного существа,

Бокал кометой вылетел из руки Геры...

И разбился, смешав вино с молоком, и забрызгав мои крылья.

Я был стаей ос.

Мои жала дрожали, надувались от злости, слепленной грязью.

Пунцовые тучи в своих видениях возвещали трагедию

Я готов был порешить галактики и системы,

Ужалив богиню и пробив иглой пространство...

Но молоко сгустилось, а вино дало сахар...

Однажды я был,

И за обёрткой, до атомов пропахшей сгущёнкой,

Я увидел ос.

Их лапки переливались мистическим нектаром,

А в жалах пульсировала молоко...

***4

Однажды я был... Кем? Каковым?

И это было в сегодняшнем...

Каковым? Дневным ли?..

***5

Я был...

Собой ли?..

Если нет, то кто истинный Я?

Или все-таки ОН?..

***6

Я был... Другое лицо.

Должен ли я буду сделаться собой?

Да!
– отвечает что-то за шторой.

Но как?
– спрашиваю - Как?

Тишина - нет ответа,

Лишь луна медленно просачивается через зрачки.

Разрезает светлячок пространство не просто так - не для того ли,

Чтобы я сам дошёл до ответа?..

Но как? Как, если на мне чужое лицо?

Оглянись!
– восклицает в ответе - Вокруг люди - зеркала твои...