Из открытой двери в сени и на крыльцо падал свет. В избе все было так, как он оставил: ящик с красками, раскрытый этюдник... на лавке женское белье, аккуратно прикрытое блузкой, - он терпеть не мог раскиданных женских тряпок, и она это успела усвоить. Он поискал глазами яблоко, но яблока нигде не было... И вдруг его осенило. Он, не торопясь, вернулся во двор, прошел в сад, обогнул густой малинник, вышел к старому сараю и по шаткой лестнице полез вверх, на сушила. Под крышей стоял запах свежего сена и яблок. Яблоки были собраны еще дня три назад, свалены в углу в кучу, и теперь от них начинал исходить тонкий винный аромат. На сене, держа в руке яблоко, спала Катерина. Тело ее мягко светилось с темноте.

– Эй, - склонившись над ней, позвал Глеб и чуть потряс ее за плечо. Она не проснулась. Он подумал, как это она голая лежит на колком сене, и пожалел ее. Он спустился в дом, погасил там свет и вернулся с одеялом и простыней. Снова осторожно попытался разбудить ее, но она не проснулась. Тогда он расстелил одеяло и просто перекатил ее на полметра.

– Соня ты, больше никто, - сказал он и опустился рядом. Никакой злобы уже не было. Он хотел закурить, но от яблок так сладко пахло молодым вином, что он спрятал сигарету. Он лег, укрыл себя и ее простыней, но места на одеяле ему оказалось мало, и, чтобы не остаться на сене, он подвинулся к ней поближе и ощутил ее прохладное гладкое тело. Нежно, едва касаясь, он провел рукой по ее груди и по животу, и ему стало сладко. Он почувствовал, что она тоже раскрывается ему навстречу, и тогда он приподнялся на локте и поцеловал ее в губы, и она, до конца еще не проснувшись, обняла и прижала его к себе...

Засыпая, он слышал, как по улице с веселых крестин расходятся гости и где-то совсем близко блеют заблудившиеся овцы.

– Глеб, - тихо сказала она и потрясла его за плечо.
– Глеб, а кого родила Ева?

1976