"Ну как же, бегу и падаю", - усмехнулся он, смерив книгу недобрым взглядом и прикидывая, куда ее лучше сбагрить, но тут у двери раздался протяжный звонок.

– Привет, Андрюха!
– прямо с порога заорал Вася Никитин, затянутый в синий спортивный костюм, раскрасневшийся и как всегда самодовольно улыбающийся.
– Никак днем спать собрался, старик?

Андрей посмотрел на себя - босого, со свисающим животом, и грустно пошевелил волосатыми пальцами ног.

– Да уж, - сказал он неопределенно, - работа у меня такая.

Никитин захохотал и втолкнул его в комнату, пряча левую руку за спиной.

– Ох, и бедлам же у тебя, - покачал он головой, разглядывая диван, кресло, стулья - все заваленное беспорядочно разбросанной одеждой.
– Везет тебе! Мне моя Татьяна последние волосы за такое бы повыдергивала... Почувствовав, что сказал глупость, Никитин тут же перешел на другую тему и эффектным жестом поставил на стол две бутылки портвейна.

– Вот, получай.

– Это за что же?
– спросил Андрей неровным голосом, жадно разглядывая этикетки.
– Ого, кавказский!

– Я не мелочусь, - гордо сказал Никитин, располагаясь бесцеремонно на кресле, скинув с него предварительно на пол мятые брюки.
– Пить так пить, чего травить себя бормотухой... Ну что, договорились?

– О чем?
– спросил Андрей, срезая дрожащими руками пластмассовую пробку.
– О чем, благодетель?

– Как о чем?
– удивился Никитин.
– Ты что, забыл, что вчера утром раскололся и согласился отдать мне за два червонца собрание Майн Рида?

Андрей поморщился. Что-то такое действительно было...

– Почему же за два?
– глухо спросил он, разливая портвейн по стаканам. Ты только посмотри, какие тома толстые! Может, если их в город свезти, за них в магазине всю тридцатку дадут. Это дело обдумать надо.

– Ты уже две недели думаешь, - обиженно сказал Никитин, брезгливо отхлебывая терпкую красную жидкость.
– Лучше посмотри, сколько эти книги на старые деньги стоили. Гроши! А я тебе даю живые два червонца. Что тебе, два червонца не нужны?

– Почему не нужны - Нужны, - вздохнул Андрей, снимая с подвесной полки увесистые тома.
– Я к тому, что, может, в городе за них больше дадут...

– Э-эх!..
– застонал Никитин, закатывая глаза к потолку.
– Мучитель ты мой! Да как ты до города-то доедешь - вот что мне скажи. Либо в вытрезвитель попадешь, либо все перезабудешь, заплутаешься в метро, так что придется тебя из милиции либо еще откуда выручать. Помнишь, как в том году я тебя еле из психбольницы вытащил? Этого ты хочешь?

Андрей загрустил. Что верно, то верно, с его головой до города добраться нелегко, а если и доберешься, то будет одно мучение, - народу тыща, все куда-то бегут, толкаются, на него скалятся, а он, потный, раскрасневшийся, стоит в телогрейке посреди улицы Горького и жалко улыбается, все со страху перезабыв. Нет уж... Пропади он пропадом, лишний червонец, чтобы за него такое терпеть. А книг ему не жалко, толстые они, ему все равно такие теперь не осилить, а Никитину хоть бы что, он человек ученый, кандидат наук, даже с формулами книжки читает, а у него, Андрея, от одного вида этих формул голова сразу же начинает раскалываться...

Поколебавшись немного и безуспешно попытавшись выжать из Никитина хотя бы еще пятерик, Андрей сдался и сам сложил книги в нейлоновую сумку.

– Ну, мне пора, - сразу же заторопился гость, бросая жадный взгляд на полку, где осталось еще несколько стоящих книг.
– Надо статью написать сегодня в один реферативный журнал, в гараж наведаться - так что дел невпроворот. Как-нибудь забегу на следующей неделе. Пока!

Андрей, возбужденный спором и вином, вновь остался один. Спать ему совсем расхотелось, он достал с полки наугад том Конан Дойля и завалился на диван, пытаясь прочитать хоть один рассказ до конца. Но это ему, как всегда, не удавалось, в конце первой же странницы буквы начинали расплываться у него перед глазами, и он забывал прочитанное. После нескольких безуспешных попыток уловить смысл рассказа Андрей отбросил книгу в сторону.

"Ерунда, - подумал он равнодушно, - и как я раньше мог такое читать? Все одни выдумки, ничего реального... Надо будет в следующий раз предложить этому жмоту всю подписку, но цену назначить свою - рублей тридцать или тридцать пять. Выпивка на неделю будет обеспечена! Интересно, на сколько бутылок там еще осталось?"

Он вскочил с дивана и внимательно изучил полку. Книг стояло совсем немного, штук десять, а ведь когда-то у него их было много, солидных, в красивых переплетах, за них можно было бы взять сейчас хорошую цену...

И тут он вспомнил про книгу, лежащую на секретере.

Она была какая-то странная, непохожая на маленькие тома подписок неимоверно толстая, с тяжелым кожаным переплетом и завлекательной полуобнаженной девушкой на обложке. Она ловко скидывала с себя белье, стоило только повернуть голову чуть в сторону, но так же быстро и одевалась, дразня бесстыжими глазами.

Андрей глухо заворчал и подвинул к себе стул.

Когда он открыл книгу, за спиной гулко стали бить часы, так что Андрей невольно обернулся. Было ровно десять часов утра.