– Гроб, – сказал он. Как сильно изменился его голос... За все сразу мстили ему теперь обманутые им годы.

В конце прошлого столетия он посетил женщину-медиума, рассчитывая схватить ее, когда погаснет свет. Но стоило ее пальцам пригасить газовый рожок, случилось нечто ужасное. Раздался звук – как будто разорвали занавес, – и десятки, сотни разных лиц вдруг проступили в ее лице, подобно тому как люди толпятся у окна горящего дома. Все они были ему известны – его жертвы. Женщина вскрикнула, глаза ее закатились, голова безвольно упала.

Он бежал из этого ужасного места, чуть не падая от страха. Через день он прочел в «Нью-Йорк Ивнинг Мейл», что тело миссис Ренни Хупер было найдено в ее гостиной. Ее пальцы сжимали краник газового рожка. Вероятно, сердечный приступ... Мириам утверждала, что нельзя прикасатьсяк мертвым – это просто невозможно. Но она ведь не человек, что может она понимать в отношениях между человеком и его мертвецами?!

Мир мертвых угрожающе навис над ним. Вдруг яркий образ возник в его мозгу: та шлюха – и как плоть ее чернеет от пламени.

Желудок стал выворачиваться наизнанку, словно пытаясь вырваться из его тела, и он прижал кулаки к глазам, мучительно, всеми силами стараясь уничтожить стоявший перед ним образ смерти, образ того, как он окажется в руках своих жертв. Но образ не исчезал, более того, он становился все отчетливей. И Джон понял внезапно, что демоны Ада – вовсе не демоны, это просто люди, сбросившие земное обличье.

Чтобы Спатьв безопасности, Мириам пошла в свою комнату на чердаке. Она боялась оставаться в спальне –Джон мог проникнуть сквозь охранную систему вокруг кровати. Она свернулась на жестком полу, борясь с кошмаром. Но он безжалостно возвращался, и подобно огню, пробивающемуся сквозь солому, он пробивался сквозь Сон,захватывая ее мозг, заставляя ее видеть.

Туманное утро недалеко от Равенны. Она прибыла сюда вместе с другими именитыми римлянами семьдесят лет назад, когда Император бежал из Рима [22] . Роса лежит на мраморном подоконнике окна ее спальни. Из глубин памяти, из туманной дали доносится до нее грубое пение остготов и их тяжелая поступь – они идут на императорский дворец. Они медленно продвигаются сквозь туман где-то за садом; в своих рогатых шлемах они кажутся огромными и страшными. И сколь бы ни велика была добыча, ожидающая их во дворце Юлия Непота, они не смогут пройти мимо ее огромного дома, не ограбив его.

Пытаясь не выдать голосом тревогу, она зовет Луллию. Девушка быстро приходит, шурша тапочками по мраморному полу. Мириам нет необходимости что-либо говорить.

– Все кончено, – кивает Луллия. – Уже мною часов оттуда – ни звука.

Мириам нежно охватывает ладонями прекрасное белое лицо Луллии и целует ее в губы, ощущая трепет ответного поцелуя.

– Любовь моя, – тихо произносит Луллия, – варвары...

– Я знаю.

Мириам сбрасывает на пол свою ночную тунику и – обнаженная – идет по комнате. Запах фитиля, трепещущего в масляном светильнике на столе, смешивается с резким запахом кожаного плаща, который она достает из сундука. Ее возлюбленная Луллия помогает Мириам одеться – их ждет дорога – и радуется тому, что заменяет ей умерших слуг.

Затем Луллия уходит к себе, ей тоже нужно собраться. Они спрятали лошадей и повозку в перистиле. Вдалеке раздается какой-то грохот и веселый смех; остготы уже у конюшен. Мириам бежит по шелковым коврам – плащ развевается за ней – и спускается по каменным ступенькам в подвал, где в прежние времена рабы топили искусно сложенную печь. Когда все вздорожало, этих рабов пришлось продать, а уголь доставать стало трудно – тяжелые времена, Империя агонизировала. Что же до оставшихся рабов, то о них позаботился Эвмен.

Мириам оставила Луллию у огромной дубовой двери на всю ночь. И только час назад та доложила ей, что все тихо. Теперь Мириам чувствует себя в безопасности, открывая дверь. Она отодвигает три засова и тянет тяжелую дверь на себя. Дверь медленно открывается.

Она кричит.

В сморщенном существе,привязанном к двери за пальцы рук и ног, трудно узнать Эвмена. В комнате стоит отвратительный запах крови. На полу валяются оболочки его последних пяти жертв. Под ним – лужа крови, прорвавшей его истлевающий желудок. Он худ до невозможности – обтянутый кожей скелет. В последние часы он так ослаб, что едва мог справиться со своими жертвами.

Мириам нервно сглатывает; усилием воли взяв себя в руки, она мягко берет существоза плечи и снимает с двери.

Ее давний и любимый спутник, ее Эвмен. Ни живой, ни мертвый – Одиссей, все возвращающийся домой, – дух, отвергнутый миром духов, вынужденный оставаться в жалкой обители мертвого тела.

Подтянув его колени к подбородку, она с трудом помещает его в сундук, сделанный из самого твердого дерева, ощущая пульсирующую дрожь его тела. Сундук обит бронзой и укреплен железом. Подняв драгоценный груз на плечи, она выходит с ним на лестницу. Никогда, бормочет она, она никогда его не оставит. В коридоре Луллия пританцовывает от нетерпения. Она – простая девушка, она без вопросов приняла «болезнь» Эвмена, и представить себе не может, что когда-нибудь и ее ждет подобная участь. Изысканно отделанные комнаты наполняются дымом. Взгляд девушки метнулся в сторону приближавшихся криков готов. Несмотря на свой ужас, она помогает Мириам; они вместе несут сундук к повозке. Распахиваются ворота, и Мириам встряхивает вожжами.