– Мне бы больше понравилось, если бы ты называл это миссией, – вместо ответа сказал Гарри. – Слушай, а Тино что, вообще не собирается показываться сегодня?

– Может, попозже, – ответил Джимми, глядя в сторону. У Пумо в ресторане жили двое вьетнамцев, он разворотил всю кухню, чтобы убить нескольких тараканов, и вел себя, как подросток, с Мэгги Ла, точнее “ЛА-ЛА”. Старый друг Обжоры Биверса превратился в еще одного... – Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить словечко, которым называл таких людей М.О.Денглер, – микса.

– Скажи ему, что я советую отправиться к “Тодду” с огромным ножом за поясом.

– Что ж, сестренку это очень позабавит. Гарри посмотрел на часы.

– Вы будете в Тайпее во время своей миссии, Гарри? – спросил Джимми, впервые за время их разговора проявляя признаки настоящей заинтересованности.

Биверс почувствовал, что его снова пробирает дрожь.

– А вы с Мэгги из Тайпея?

И тут его осенило. Кто, собственно, сказал, что Тим Андерхилл живет непременно в Сингапуре? Гарри был однажды в Тайпее в увольнении, и вполне мог себе представить, что Тим Андерхилл предпочел бы жить там, например, где-нибудь среди кварталов Чайна-таун или Додж-сити. Он понял вдруг, что высшая справедливость не дремлет, как это принято считать, что все было предопределено и продумано заранее. Бог все спланировал на свой вкус.

Гарри вновь опустился на свое сиденье, заказал еще мартини и, решив отложить скандал с бывшей женой еще минут на двадцать, стал слушать, как Джимми Ла расписывает прелести ночной жизни в столице Тайваня.

Джимми поставил перед Биверсом дымящуюся чашку кофе. Гарри засунул сложенную салфетку во внутренний карман пиджака и взглянул еще раз на злобных демонов. Перед глазами Биверса вновь встал ребенок, бросающийся на него с занесенным ножом. Сердце учащенно забилось, и Гарри испытал облегчение, лишь когда глоток горячего кофе обжег ему язык.

Через некоторое время Гарри стоял около платного телефона-автомата рядом с мужским туалетом, находившимся внизу, в конце узкого коридора. Он пытался разыскать свою бывшую жену в галерее Мэри Фарр, которая находилась в помещении бывшего склада в Сохо, на Спринг-стрит. Пэт Колдуэлл Биверс училась в одной школе с Мэри Фарр и, когда галерея некоторое время назад полностью пришла в упадок, стала принимать в ней участие, сделав одним из основных объектов своей неразумной благотворительности. (В самом начале увлечения Пэт искусством Гарри пришлось мужественно перенести несколько обедов с художниками, чьи произведения состояли из ржавых трубок, в беспорядке разбросанных по полу, или из поставленных в ряд алюминиевых горбылей, или из каких-то розовых, покрытых чем-то похожим на бородавки, столбиков, каждый из которых напоминал Биверсу огромный член. Он до сих пор не мог поверить, что, выставляя подобный бред, можно заработать хоть какие-то деньги).

Мария Фарр сама ответила на звонок. Это был хороший знак.

– Мария, – начал он, – как приятно снова слышать твой голос. – На самом деле ее низкий голос, произносящий слова так, как будто она ворочает булыжники, напомнил Гарри о том, как не любил он эту женщину.

– Мне нечего сказать тебе, Гарри, – послышалось из телефонной трубки.

– Думаю, это к счастью для нас обоих. Пэт еще там?

– Если бы она и была здесь, я бы тебе не сказала, – Мария повесила трубку.

Еще один звонок – на автоответчик Пэт. Она просила искать ее по такому-то номеру в редакции “Рильке-стрит” – литературного журнала, который являлся еще одним объектом благотворительности его бывшей супруги. Редактор журнала Уильям Тарп, в отличие от Марии Фарр и ее художников, провел всего несколько вечеров в обществе Гарри Биверса и вероятно поэтому успел составить себе мнение о муже Пэт лишь по внешнему виду, пока еще вполне приличному.

– “Рильке-стрит”. Уильям Тарп слушает.

– Билли, мой мальчик, здравствуй. Это Гарри Биверс – бывший муж одной из твоих самых преданных поклонниц. Надеялся найти ее у тебя.

– Гарри! Тебе повезло. Мы с Пэт как раз обсуждаем тридцать пятый номер. Это будет красивый журнал. Заедешь?

– Если пригласят, – ответил Гарри. – Как ты думаешь, могу я поговорить с нашей дорогой Патрицией?

Через несколько секунд Гарри услышал наконец голос своей бывшей жены:

– Как это мило, что ты позвонил, Гарри. Я как раз думала о тебе. Ты в порядке?

Значит, знает, что Чарльз уволил его.

– В порядке, в порядке, в полном. Сегодня на меня вдруг накатило праздничное настроение. Почему бы не выпить или не пообедать вместе, после того как тебе надоест щекотать яйца старины Билли?

Пэт несколько секунд переговаривалась, о чем-то с Уильямом Тарпом, затем произнесла в трубку:

– Через час, Гарри.

– Неудивительно, что я буду восхищаться тобой до конца своих дней, – сказал Биверс, но Пэт поспешно положила трубку.