Чуть впереди Гарри увидел за окном сушащееся женское нижнее белье немыслимых голубых и розовых цветов. Рядом с бельем в окне красовались огромные очки, глядевшие прямо на него. Еще чуть дальше светилась вывеска ресторана. Старая китаянка, стоящая за окном, при тусклом освещении казалась Гарри состоящей лишь из морщинистого лба и пары глаз.

Гарри немного помедлил перед оптикой, пытаясь заглянуть внутрь через левое стекло огромных очков, красующихся в витрине. За конторкой пустого магазина клерк с панковским коком на голове уставился в “Плейбой” на китайском языке.

Стены арки были обклеены плакатами, рекламирующими какую-то китайскую оперу, рок-клубы. Затем шла еще пара магазинов, и арка заворачивала куда-то, где, по предположениям Биверса, должна была оказаться Элизабет-стрит. Указатели показывали дорогу к крохотному ресторанчику под названием “Малайская кофейня”, на дверях которого висела табличка с надписью “Закрыто” большими белыми буквами. Еще в нескольких футах, как раз там, где арка как бы заворачивала, была выложенная кафелем лестница, ведущая вниз. Над лестницей красовалась нарисованная на стене жирная стрелка, под которой было написано: “Парикмахерская судьбы”.

Гарри медленно спустился по ступенькам, пытаясь понять, как далеко тянется следующий уровень. Внутри “Парикмахерской судьбы” два седоволосых парикмахера сами сидели в собственных креслах, в то время как третий подстригал волосы пожилой леди. Дальше были еще два магазина, в витрине одного из которых висел плакат, на котором ниндзя парил в воздухе, выбросив вбок одну ногу. Пройдя примерно половину лестницы, Гарри остановился и оглянулся. Глаза его были где-то на уровне пола верхнего этажа. Никто не мог увидеть его с улицы, зато ему прекрасно было видно всех.

Он поднялся на ступеньку вверх и увидел, как мимо входа в пещеру прошли двое мужчин. Зомби. Пройдя арку, они спохватились и вернулись к ней. Их темные очки выглядели, как черные дыры, на смуглых лицах. Гарри опять спустился на ступеньку вниз и увидел, как зомби, переглянувшись, зашли под арку. Фигуры их в темноте выглядели расплывчатыми. Они шли вперед, напоминая борцов перед атакой. Когда китайцы приблизились, Гарри разглядел, что руки их сжаты в кулаки. Они остановились футах в трех от Биверса. Один из них мягко сказал что-то по-китайски, но Гарри понял слова не хуже, чем если бы они были сказаны по-английски.

– Этот негодяй здесь!

Второй мужчина прохрюкал что-то невразумительное.

Жизнь его не походила на жизнь других людей. Другие люди были уверены, что мир солиден и надежен, они не замечали те потоки слез, которые текут под внешне спокойными водами повседневной жизни. В ушах Гарри зазвучало жужжание насекомых и детские крики.

Поверхность повседневной жизни чуть было не разорвалась, выпустив наружу жизнь настоящую.

Два человека развернулись почти одновременно и вышли из-под арки. Гарри ждал, стоя на ступеньках, минуту, две, неизвестно сколько. Старушка вышла из парикмахерской на лестницу, ощупывая плиты тростниковой палкой. Гарри посторонился, чтобы дать ей дорогу, но она прошла мимо, совершенно не заметив его присутствия. Гарри был невидимым, его не замечал никто. Он вытер вспотевшие ладони о пальто и поднялся на верхний этаж.

Пусто: мир опять сомкнулся.

Гарри спустился пониже, в магазин с ниндзей на витрине и потратил пятьдесят шесть долларов на нож и пару наручников. Затем он вновь поднялся по ступенькам.

Возле входа он выглянул осторожно из-под арки и посмотрел в сторону Боуэри. “Лимузина” возле ресторана уже не было. Гарри улыбнулся. Наверняка тому, кто сидел за рулем, пришлось стереть своим безукоризненно белым платком сочный плевок Гарри Биверса.

Кто-то смотрел вниз из окна Конфуциус-Плаза, кто-то, проезжавший мимо в машине, повернул голову, чтобы взглянуть на него. Кто-то все время наблюдал за ним, потому что жизнь его была, как фильм, а он был героем этого фильма.

– Я нашел, – произнес Гарри, прекрасно сознавая, что кто-то слышит его или же что наблюдающий за ним прочтет все это по губам.

Теперь все, что оставалось делать Гарри, это ждать телефонного звонка. Биверс пошел в сторону Кэнел-стрит, намереваясь поймать такси. Машины текли мимо него нескончаемым потоком. Ему больше не было холодно. Он стоял на углу Кэнел-стрит, смотрел на едущие мимо машины и чувствовал на языке вкус водки со льдом, которую он, безусловно, заслужил сегодня. Когда переключился светофор, Биверс пересек Кэнел-стрит и двинулся к северу, чувствуя, что у него отличное настроение.

Пул проснулся в холодной тишине, все еще видя перед глазами лицо китайской школьницы, улыбающееся ему с белого катера, который исчезал в тумане вместе с остатками сна. Включился один из огромных радиаторов, отапливающих комнату, на соседней кровати негромко похрапывал Тим Андерхилл. Майкл взял с тумбочки часы и поднес их к лицу, так, чтобы можно было разглядеть стрелки. Ровно