– Здесь дело скорее не в горе, а в жадности, – Тино оставил все, включая ресторан и квартиру над ним, человеку, который, по его мнению, приложил больше всех усилий, чтобы помочь ему добиться процветания заведения.

Все внимательно слушали Диксона.

– Это, конечно, оказался Винх. Он будет продолжать вести дела в ресторане. Мы откроем его почти тогда же, когда предполагал Пумо.

– А брат хотел получить ресторан?

– Томми хотел деньги. Несколько лет назад Тино одолжил деньги у отца, чтобы купить первые два этажа здания. Можете представить себе, что произошло за это время с ценой на недвижимость. Томми решил, что вот-вот станет богачом, и теперь с ума сходит от злости.

Внизу, у подножия холма, одна из пожилых пар, дольше всех остававшаяся у могилы Пумо, подошла к Майклу, и мужчина сказал, что они проводят всех к дому мистера Пумо.

Когда они, проехав по какой-то проселочной дороге, добрались до аккуратного двухэтажного фермерского домика, женщина, которая оказалась теткой Тино Пумо, сказала:

– Поставьте машину прямо на шоссе, параллельно дому. Так делают все. И мы с Эдом делаем именно так.

Она обернулась к Конору, на коленях которого сидела Джуди.

– Вы ведь не женаты, не так ли, молодой человек?

– Нет.

– Что ж, я хочу, чтобы вы познакомились с моей дочерью. Она там, в доме, помогает готовить и накрывать на стол. Симпатичная девочка и зовут ее так же, как и меня Грейс Холлит. Вам наверняка будет, о чем поболтать.

– Я с удовольствием помогу вашей дочери разносить напитки я пироги, – вмешался в разговор Гарри. – Как насчет меня?

– О, вы чересчур знамениты, а этот человек – простой парень, вроде нас. Ведь вы зарабатываете на жизнь руками, правда?

– Я – плотник, – ответил Конор.

– Это видно невооруженным глазом, – сказала Грейс.

Почти сразу же, как только друзья вошли в дом, Уолтер Пумо, отец Тино, отвел Майкла и Гарри в сторону и сказал, что хочет поговорить с ними с глазу на глаз. Стол, стоящий посреди комнаты, был уставлен едой – окорок, индейка, миски размером с небольшие лодки, полные картофельного салата, пышные блинчики, куски масла. Вокруг стола суетилось множество народу, внося и переставляя тарелки с едой. Остальная часть комнаты была наполнена женщинами. Конора взяли за руку и представили хорошенькой молоденькой блондинке.

–Я знаю, где мы можем найти пустое место, – сказал Уолтер Пумо. – По крайней мере, надеюсь. Ваш друг, я вижу, занят нашей крошкой Грейс.

Старик повел их по коридору в заднюю часть дома.

– Если они придут и в эту комнату, мы их просто выставим, – сказал Уолтер. Уолтер Пумо был на голову ниже Майкла и Гарри, зато шире раза в два. Его огромные плечи закрывали почти весь коридор.

Старик заглянул в комнату, затем кивнул друзьям:

– Заходите, парни.

Майкл и Гарри зашли в тесную комнату, гае стояли старый кожаный диван, круглый стол, заваленный фермерскими журналами, металлический ящик для картотеки и весьма неопрятный письменный стол, рядом с которым стоял кухонный стул. По стенам висели газетные вырезки, фотографии и дипломы.

– Покойная жена называла эту комнату моей берлогой, – сказал Уолтер Пумо. – Мне всегда очень не нравилось это слово – берлоги бывают у медведей, у барсуков. Я просил старуху называть это моим офисом, но каждый раз, когда я отправлялся сюда, упрямая женщина говорила: “Опять пошел прятаться в своей берлоге?”

Чувствовалось, что нервы старика на пределе.

Отец Тино выдвинул на середину комнаты стул, а друзьям указал на диван. Он улыбнулся, и Майкл подумал, что ему, пожалуй, очень нравится этот старик.

– Все на свете меняется, ведь правда? – сказал Уолтер. – Было время, когда я был уверен, что знаю о своем мальчике больше, чем кто-либо еще на этом свете. Об обоих моих мальчиках. А теперь я даже не знаю, с чего начать. Вы видели Томми?

Майкл кивнул. Он почти физически ощущал волны нетерпения, исходящие от Гарри Биверса.

– Том – мой сын, и я люблю его, но не могу сказать, что мне очень нравится, какой он. Впрочем, Томми не очень волнует, нравится он вам или нет. Его больше интересует то, что ему может с этого перепасть. Но Тино – Тино вылетел из родимого гнезда, как, в общем-то, и должны, наверное, делать сыновья. Вы двое, парни, знали его лучше, чем я, поэтому я и захотел несколько секунд посидеть с вами с глазу на глаз.

Майкл чувствовал себя неловко. Гарри Биверс то закидывал ногу на ногу, то опять садился ровно.