Каждая палатка, как универмаг: на продажу все - от жвачки до телевизора. Позевывая от по-осеннему неласковой утренней свежести, неразогретые дамочки и девицы неодобрительно поглядывали на редких покупателей и многочисленных зевак из-за немытых стекол.

Татьяна Вячеславовна притормаживала у всех палаток подряд, окидывала опытным глазом выставленный товар и шла дальше. Дошла до конца ряда и, в том же ритме обойдя пятачок, двинула внутрь расположенных по линиям бесчисленных павильонов.

Вот тут-то вести посложней. Обязательно надо ходить следом: в павильонах служебные выходы. А как не намозолить ей глаза, если в помещении покупателей раз, два и обчелся? Сырцов старался, очень старался, даже подустал к концу похода. Татьяна Вячеславовна мило о чем-то расспрашивала продавцов, улыбалась, кивала головой, соглашалась, то мотала ею, отрицая некую возможность. В одной из палаток даже за кулисы ненадолго зашла. Слава Богу, кончилось все.

На стоянке она уселась в "Ситроен". Уселся и Сырцов в "семерку". Зашелестели стартерами. Сырцов ждал, когда она тронет с места "Ситроен". Но "Ситроен" с места не тронулся. Неожиданно Татьяна Вячеславовна выскочила из него и зашагала вдоль автомобильной шеренги. Сначала Сырцов наблюдал за ней боковым зрением, потом, через зеркало заднего обзора наружного и внутреннего. Затем она исчезла в мертвой зоне и вдруг сказала ему, склонившись к открытому с его стороны окошку "жигуленка":

– Нравишься ты мне, мент. Особенно в этой куртке. Здесь, на ярмарке купил что ли?
– и, не собираясь ждать ответа, приказала: - Поехали к тебе!

Рысью возвратилась к "Ситроену" и, не оглядываясь (знала, что он следует за ней), понеслась по Вернадского в обратную сторону. За гостиницей МВД сбросила скорость, скорее всего для того, чтобы не пропустить нужный дом. Не пропустила, вырулила к его подъезду. Вылезла и руки в карманы куртки, ноги на ширине плеч - сурово, как гаишник, наблюдала за его парковкой. Он молча подошел. Она продолжала приказывать:

– В гости приглашай.

– Прошу, - Сырцов приглашающе указал рукой на двери подъезда.

В прихожей она повесила джинсовую куртку на вешалку и осталась в фирменной маечке, удачно подчеркивавшей ее кардебалетные стати. Прошла в комнату, уселась на диван-кровать и оценила квартиру:

– В общем, у тебя ничего. Я думала - хуже, - теперь осмотрела квартиросъемщика по-настоящему, но сделанных выводов не огласила, попросила только миролюбиво уже: - Выпить хочется, дорогой мой милиционер. Что у тебя имеется?

Он стоял в дверях, прислонившись плечом к притолоке. Ответил однозначно:

– Водка.

– Ну уж!
– она решительно встала, порылась в кармане куртки, нашла ключи и вышла к "Ситроену". Он в окно наблюдал за ней.

Она вернулась с бутылкой "Энесси" и двумя лимонами. Бутылку поставила на хлипкий журнальный столик, а лимоны протянула Сырцову:

– Порежь потоньше.

Он порезал лимоны и сырку вдобавок, разложил по тарелкам, прихватив две рюмки, перенес все это из кухни на журнальный столик. Усаживаясь в кресло, сказал ей на всякий случай:

– Ты же за рулем.

– Милиционеры к хорошеньким женщинам снисходительны.

– Это к хорошеньким, - показал, наконец, зубки Сырцов.

– А ты, хотя тоже мент, не снисходителен.

– Я - бывший мент.

– А теперь топтун, - добавила за него Татьяна Вячеславовна.
– Так что не тебе судить: хорошенькая я или нет.

– Успокойся. И для мента и не для мента ты - хорошенькая.

– Зачем укусил тогда?

– Для порядка. Чтобы не заносило тебя, - он разлил по рюмкам, поставил бутылку на стол, весело заглянул ей в глаза: - Для чего ко мне пожаловала, завоевательница?

– Отдохнуть, - высокомерно призналась она.

– Аристократка, которой надоели приемы, рауты, презентации, премьеры и вернисажи, в пресыщении спустилась на дно. Фильм "Сладкая жизнь". Лимита ты, лимита!

– Сам-то ты кто такой, мент недоделанный?!
– взъярилась она.

– Да, и я - лимита, - миролюбиво признал их равенство Сырцов, поэтому тебя и распознал. Так что не особо старайся павлиний хвост распускать.

– Сам-то откуда?
– спокойно - собрала в палочку павлиний хвост поинтересовалась она.

– Мы-то? Мы-то брянские, - ответил он и взял рюмку.
– Выпьем?

– Ты же за рулем, - издевательски повторила она его слова.

– Я всегда за рулем. И никогда не нарушаю правил. Поэтому меня и не задерживают.

– Так и не нарушая правил до Москвы доехал, - догадалась Татьяна Вячеславовна.
– Тихо-тихо, потихоньку, кривыми дорожками.

– Прямыми, дурында! ВДВ, Афган, школа милиции и МУР по распределению, - зачем-то поведал о себе Сырцов. А вот зачем: - Хочешь, про твою дорожку расскажу? Три года подряд в театральный институт поступала - не поступила. В конце-концов седой гражданин, который утешил тебя после второго провала и утешал в течение двух лет, воткнул тебя на какой-то конкурс - красоты ли, на лучшую фотомодель, манекенщиц - не знаю. Первого места ты, конечно, не заняла, но тебя заметил второй седой гражданин и (ты уже пообтерлась, движением позанималась), тоже утешая, пристроил в ресторанный кордебалет. Ну, а там поклонники от рэкетира до банкира. И спокойная гавань, наконец Сергей Сергеевич. Судя по говору, с юга. Ростовская что ли?