Егерь сильнее наклонился вперед и вдруг замахал рукой, показывая ружье. Высоцкий неторопливо настраивал гитару. Сергей разглядел между деревьями приземистую фигуру, поймал ее на планку ружья.

– Ты што! Ты што!
– отчаянно зашептал егерь, прячась за куст.
– Далеко! Подпусти поближе, поранишь ведь, уйдет!

Сергей облизал пересохшие губы и опустил стволы.

Высоцкий резко ударил по струнам:

– Лукоморья больше нет, а дубооов пррростыл и след, дуб годится на паррркет, так ведь - нееет! Выходииили из избыыы здоровенннныя жлобыыы, поррубииили все дубыыы на гррробыыы!

Приземистая фигура побежала к ели, треща валежником.

Сергей поднял ружье, прицелился, сдерживая дрожь потных рук, и выстрелил быстрым дуплетом.

Грохот заглушил льющуюся из хвои песню.

Темная фигура повалилась, потом зашевелилась, силясь подняться. Пока Сергей лихорадочно перезаряжал, егерь привстал из-за куста и отвесил дважды из своей тулки.

Шевеленье прекратилось.

– А ты уймииись, уймииись, тоскааа, у меня в гррруди! Это только прррисказкааа - скаааазка впередиии!
– протяжно пел Высоцкий.

Вглядываясь сквозь пороховой дым, Сергей снова поднял ружье, но егерь замахал рукой:

– Хватит, чего в мертвяка пулять. Идем смотреть...

Они осторожно пошли, держа ружья наготове.

Он лежал метрах в тридцати, раскинув руки, уткнувшись головой в небольшой муравейник.

Егерь приблизился первым и ткнул его сапогом в ватный бок. Труп не шевелился.

Сергей тюкнул сапогом окровавленную голову. Она безвольно откачнулась набок, показав ухо с приросшей к щеке мочкой. По уху ползали возбужденные муравьи.

Сергей положил ружье рядом и быстро вытащил из кожаных ножен висящий на поясе нож.

Егерь взял труп за руку и перевернул на спину.

Лицо было залито кровью, в которой копошились влипшие муравьи. Ватник был распахнут, на голой груди виднелись кровавые метки картечин.

Сергей с силой вонзил нож в коричневый сосок, выпрямился и вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

Изо рта трупа хлынула кровь.

– Здоровый, - улыбаясь, пробормотал егерь и, вытащив из кармана свой складной нож, стал умело срезать с мертвеца одежду. Сергей молча разглядывал убитого.

– Там взапрравду есть и коот, как напрраво - так поееет, а налево - так загнееет анекдооот...

– Надо б снять, Сереж, - поднял голову егерь.

Сергей кивнул и пошел к ели.

– Вот где его зацепило... во продырявило как...
– бормотал егерь, обнажая окровавленный живот трупа. Сергей подошел к дереву, развязал узел и осторожно спустил магнитофон.

– Это только пррисказкааа - скааазка впередиии!
– успел пропеть Высоцкий и смолк, прерванный щелчком клавиши.

Сергей смотал веревку и вместе с магнитофоном убрал в рюкзак. Егерь тем временем ловко отрезал голову, откатил сапогом и выпрямился, тяжело дыша:

– Пущай кровь сойдет, тогда распластаем...

Сергей вернулся, сел на корточки перед трупом:

– Как быстро мы его, а, Егорыч. И не верится даже...

– Ты попал, а я добил!
– засмеялся егерь.
– Стало быть, не вконец ослеп еще.

– Молодец.

– И шел-то, сволочь, из самой гущины.

– Да, шел неудобно.

– Но ты здорово дал ему! Все пузо так просеял!

– А в голову ты, наверное, попал...

– Ага. У меня оно выше берет... Надо б от муравьев отволочь, а то облепят...

– Давай под дуб оттянем...

Они взяли труп за ноги и поволокли.

Голова осталась лежать возле муравейника. Егерь вернулся, ухватил ее за ухо и перенес под дуб.

Из шеи трупа текла кровь.

Сергей достал флягу с коньяком, отхлебнул и передал Кузьме Егорычу.

Тот вытер липкие пальцы о брюки, бережно принял флягу, отпил:

– Крепкая...

Сергей рассматривал труп:

– А широкий тип. Плечи вон какие мощные.

Егерь отпил еще и вернул ему флягу:

– Здоровяк... Ну ладно, давай свежевать...

Он быстро вспорол живот, вырезал сердце и, отодвинув лиловатые кишки, стал вырезать печень:

– И тут ему попало...

Сергей улыбнулся, посмотрел вверх.

Еле видный коршун, слабо шевеля крыльями, парил над лесом.

– А печеночку мы щас и пожарить можем, - бормотал Кузьма Егорыч, копаясь в кишках.

– Точно, - отозвался Сергей, - на углях.

– Да и на палочке можно. Свежатину, знаешь, как хорошо...

– Знаю, - улыбнулся Сергей и снова поднес флягу к губам.
– Ну, с полем тебя, Егорыч.