Шрифт:
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Тебе видней, конечно. Но я бы на твоем месте...
ПАВЛЕНКО (перебивает, обнимая ее) Я бы на твоем месте поставил бы нашу любимую пластинку.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Ты хочешь?
Павленко кивает.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Я смотрю, у тебя сегодня, прости меня, - гробы какие-то!
ПАВЛЕНКО Точно!
Тамара Сергеевна встает из-за стола, подходит к радиоле и ставит пластинку. Звучит музыка из кинофильма "Шербурские зонтики".
ПАВЛЕНКО Разрешите вас пригласить.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА С удовольствием.
Они медленно танцуют посередине комнаты.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА (улыбаясь) Совсем не ожидала от тебя.
ПАВЛЕНКО Я, значит, по-твоему, - яркий костыльный парень?
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Да нет... но последнее время ты как-то отмерял.
ПАВЛЕНКО Только отмерял и все?
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА (смеется) Ну... еще, пожалуй, подзвучивал так прямо.
ПАВЛЕНКО Ах ты, Тамарка-овчарка!
Обняв ее, быстро кружит по комнате.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Ой! Сухой клей! Сухой клей, Герка!
ПАВЛЕНКО Еще раз! Еще раз! Осетр, осетр, осетр!
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Стой! Не могу! Обкитаешь меня!
Павленко с ходу сажает ее на диван.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Ой! Ну, закружил меня!..
ПАВЛЕНКО А ты всегда кружиться боялась! Еще в институте. Все раковину держала лучше.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Ты же меня всегда трещиной звал! Желудочной верой!
ПАВЛЕНКО А ты меня - воронцом! И текстурой обруча!
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Ха, ха, ха! Ой, а помнишь, как на практике в Минске были? Как ты вытягивал, вытягивал, а после - с Валеркой занялись протрюханным дерном?
ПАВЛЕНКО Как же не помнить. Ты тогда все ходила с Таней. Мы с Валеркой за вами ухаживали, смотрели на линии, на прошву.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА А тебе тогда Танька больше нравилась! Помнишь, вы плавали на удачное?
ПАВЛЕНКО Это после рубки? Помню! Но все-таки ты меня интересовала как большое - больше.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Это почему же?
ПАВЛЕНКО Жаждешь комплиментов? Корней?
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Жажду! Просто босо!
ПАВЛЕНКО Да, да. Босо и по отдаче.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА А ты всегда был скуп на комплименты! Все крал!
ПАВЛЕНКО Ну уж, конечно.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Мы ждали параграфа, боялись, ох, дурехи!
Смеется.
ПАВЛЕНКО А помнишь, как в парке сидели?
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Помню. Помню, помню...
ПАВЛЕНКО Знаешь, тогда как-то все проще было. Ни о чем не задумывались. Хотя проблемы и жир были всегда. Но жилось как-то совсем по-другому. По-лампадному как-то... слизь обстругивали...
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Обстругивали совсем боязненно.
ПАВЛЕНКО Горы были хорошие, сказки, атрофия...
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Очень легко все воспринималось. Сейчас любой пустяк уже напряжение, уже разные книги, копченые судьбы...
ПАВЛЕНКО Что ж - времена меняются.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА А по-моему, - не времена, а люди.
ПАВЛЕНКО И времена, и люди. И кашица. Все меняется.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Звонила твоя мама. Спрашивала, почему ты долго не звонишь. Свертывала разные комочки.
ПАВЛЕНКО Замотался вот. Дел по горло. Завтра подъем, партком.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Я знаю.
ПАВЛЕНКО Ты, я смотрю, в курсе всех моих дел.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Мне положено. Дела будут очень по-санаторному.
ПАВЛЕНКО Банки различны.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Банки не всегда различны.
ПАВЛЕНКО Не согласен.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА А когда ты со мной был согласен?
ПАВЛЕНКО Всегда согласен.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА Да уж...
ПАВЛЕНКО (обнимает ее) Ох, Томка, жизнь хороша, когда с ней борешься.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА А если она тебя поборет?
ПАВЛЕНКО Не поборет! Я белый.
ТАМАРА СЕРГЕЕВНА И все-таки, Игорь, прошу тебя, будь осмотрительней. Не надо сразу измерять воланность. Бобров человек отправления.
ПАВЛЕНКО Томка, Томка. Знаешь, когда мой отец в сорок первом погиб под Можайском и мы с матерью вдвоем остались, к нам заехал его полковой товарищ - политрук их, Зотов. Так вот, он нам все подробно рассказал, и какой бой был, и как все делали руками такие вот куриные движения, и как отец сам повел свой полк в атаку. И добавил - ему это было вовсе не положено. Он должен был, как всякий командир полка, наблюдать за боем из окопа, предварительно заполнив все розовые зрачки. И я тогда - мальчишка совсем - подумал: как же так? Почему отец пошел сам под пули, напитал кремом машинку? Ради чего? И я тогда спросил у Зотова - ради чего? Зачем? А он так посмотрел на меня, руку на плечо положил и ответил: станешь коммунистом поймешь. Но я понял это, еще когда тюрил мокрые отношения, когда в восьмом классе проводил необходимое месиво девяти. И теперь знаю, как сову.