– Ну и отлично!
– облегченно выдохнул Кузнецов и осторожно тронул плечо друга.

– Спасибо, Саша.
– Троишин дотянулся до его руки, слабо пожал ее.
– Я пока тут посижу, а ты пойди объясни.

Зрители смотрели на Троишина во все глаза и, казалось, потеряли дар речи.

– Ну как?
– сказал Кузнецов громко, чтобы они немного опомнились.
– Вы молодцы. Когда я впервые это увидел, чуть в обморок не упал.

Хирург, участковый и медбратья ошеломленно глядели на Троишина.

– Он ведь физик, у нас в институте работал, - продолжал Кузнецов.
– Его группа занималась биоэнергетикой растительных сообществ. Ведь лес - это сложнейшая система биополей. Его элементы, отдельные растения, оказывают друг другу взаимную поддержку, помогают друг другу выжить. Именно поэтому, кажется, многие грибы растут только в лесу. Гена сумел настроить свое биополе в резонанс с энергоритмом леса...

– Как это?
– не понял хирург.

– По принципу адаптивного биоуправления. Аутогенная тренировка: так учат больных эпилепсией предотвращать приступы. Механизм неясен, результат есть. Получилось. Лес как бы принял его за... часть самого себя. Гена никогда не был атлетом, но в лесу смог бы побить любой мировой рекорд. Я видел кое-что такое... Помню, были вместе на охоте. У лесозаготовителей трактор застрял. Так Гена взял и вытащил его вместе с грузом. Шесть толстенных бревен! Просто руками... А потом случилось несчастье. В бане поскользнулся - перелом позвоночника. А я вспомнил про его способности или свойства... Ну что значит - вспомнил: дошло до меня... Дай, думаю, попробую. Получил разрешение. Отвез его из больницы в лес... После неделю в себя прийти не мог... Такие вот дела. Без леса ему нельзя. Вез леса он конченый инвалид.

Троишин встал, потянулся. Сложил носилки и понес к машине.

– Все в порядке.
– Теперь его лицо порозовело, выглядел он совсем здоровым.
– Можете забирать... инструмент.

Участковый вдруг обнял Троишина, даже фуражку уронил на мокрую траву.

– Ну черт! С ума старика свел.

Сквозь лица людей Троишин вдруг снова увидел отчаянно вертящиеся толстые колеса перевернутого КрАЗа и туши, вываливающиеся в грязь.

– Ты что. Гена?
– насторожился Кузнецов, заметив перемену в Троишине.

– Лоси... Они в лесу не оживают... Странно. Ведь это их лес. Почему так, Саша?

– Не знаю, Гена... Откуда нам это знать?

– Странно, - угрюмо повторил Троишин.