Платформа номер два, рядом с которой протянулись третий и четвертый путь, пустовала. Справа возле нее, невидимый со стороны вокзала, стоял поезд с девятью пассажирскими вагонами. Ковалевский появился из перехода как раз возле последнего.

На борту вагона под окнами висела табличка: "В Среднереченский монастырь".

– Это неосознанные события меня уже достали!
– пробормотал Сергей. Все-таки сюжет происходит со мной. Тогда почему Юрик бежит от маньяка "Иисуса"?

Он приблизился к окну. Сложив руки домиком над головой, он попытался заглянуть внутрь. Это был купейный вагон. Двери купе открыты, ни одного человека не видать.

Сергей подошел к посадочной площадке вагона, подергал за массивную ручку. Дверь заперта.

– Эй, проводник!
– воскликнул Ковалевский и постучал кулаком по стеклу.
– Хватит дрыхнуть!

За стеклом, наполненным бликами, что-то мелькнуло. Щелкнул замок, массивная ручка повернулась, и дверь отворилась.

Проводник оказался невысокого роста. В тамбуре было темно, и Сергей не сумел разглядеть его как следует. Лицо скрывала тень, но зато хорошо виднелась синяя железнодорожная униформа с блестящими пуговицами, знаками отличия в петлицах и на груди.

– Хочу проинформировать вас, - заговорил Ковалевский, - что о вашем поезде не знают в билетных кассах, а мне срочно нужно попасть в Среднереченский монастырь. Быть может, обойдемся без билета? Я буду вам очень благодарен, и эта благодарность обретет вполне финансовые очертания.

– Двести рублей, - глухо промычал проводник.

– Эй-эй, поимейте совесть! Я же не в Париж направляюсь. Всего час пути!

– Сто пятьдесят.

– А если без НДС?
– спросил Ковалевский.
– В сто уложимся?

– Давай.
– Из полутьмы к Ковалевскому вытянулась рука. Она была сильно поцарапанной, у запястья поселилась свежая ранка.

– Кота что ли держите?
– поинтересовался Сергей, суя в руку мятую купюру. Ответа не последовало, рука убралась и проводник отодвинулся в сторону, пропуская Сергея.

Ковалевский прыгнул в вагон, прошел мимо запыленного бойлера и остановился у начала длинного коридора.

– Поезд номер тринадцать отправляется до Среднереченского монастыря с четвертого пути, - пронесся за окном громогласный голос диспетчера. Повторяю...

– Какое место можно занять?
– спросил Сергей.

– Любое, - ответил проводник из-за спины.
– Ты единственный пассажир...

Дверь купе проводника хлопнула неожиданно. Сергей обернулся, и понял, что дикий проводник скрылся в своей каморке.

– А чай?
– поинтересовался он, обращаясь к пыльному бройлеру.

"Похоже, я единственный пассажир не только в вагоне, но и во всем поезде," - подумал он.

Сергей устроился в центре вагона в мягком купе. Город за окном быстро закончился, потянулись леса и луга. В северо-западном направлении Сергей не ездил ни разу, и поэтому совершенно не представлял - где сейчас летит поезд. Мимо него пронеслись пара станций, названия которых ни о чем не говорили.

Время текло медленно. Смотреть в окно надоело. От безделья Сергей принялся стучать кулаком по верхней полке, но и это быстро наскучило. Тогда он стал расхаживать из конца в конец вагона.

Проводник не появлялся, да он и не был нужен. Главное, чтобы поезд доставил Ковалевского до Среднереченского монастыря.

Через пол часа, когда вымотанный бездействием Сергей валялся на нижней полке, дверь распахнулась, и в купе вошел проводник, неся стакан с дымящимся чаем. Его лица Сергей так и не разглядел.

– Вообще-то...
– начал Ковалевский, но вступление прервал грохот опущенного на столик стакана. Рядом упала пара пакетиков с сахаром. Проводник ничего не сказал, развернулся и ушел, громко хлопнув дверью.

– Лучше поздно, чем никогда, - пробормотал Ковалевский.

Он осторожно принюхался к аромату из стакана, и с отвращением сморщился. Чай вонял грязным веником. Сергей отставил стакан в дальний угол столика, чтобы противный запах не раздражал его обоняние.

Он вновь принялся смотреть в окно, за которым проносились серые осенние пейзажи. Проникнувшись ритмом стука колес, Ковалевский уже не мог оторвать взгляда. Он так бы и просидел до самого Среднереченского монастыря...

За окном пронесся плакат. Поезд ехал быстро, и Сергею показалось, что он неправильно прочитал надпись на нем:

"Машинист! Сбрось скорость! Впереди тупик!"

Ковалевский вытянул шею, но плакат уже уплыл.

– Что бы это значило?
– произнес Сергей.

Поезд не собирался тормозить. Быть может, надпись почудилась Сергею? Быть может, там стояли другие слова?

То, что Ковалевский увидел в окне следующим, убедило его в правильности прочтения надписи. Вниз по откосу катились два человека в железнодорожной форме. На пару секунд они пронеслись за окном и пропали.