— Моя очередь? На что? — удивился новорожденный.

— Службу нести, недоумок! Или я каторжный? За двоих уже пятые сутки вкалываю! Просил-просил нового напарника, так насилу дошло до них, что невозможно в одиночку сдерживать этих придурков… Так что ступай на пост, а я сосну немного, совсем заморился.

Считая, видимо, что он все сказал, гигант проковылял к куче сухих листьев и тяжело плюхнулся на узкий тощий зад. Покосившись на новорожденного, он вдруг снова смачно сплюнул и безнадежно махнул рукой:

— Эх, толку-то от тебя! Неужели в мирах покойников мало, чтобы такую хлипкую падаль подбирать?

С последним замечанием, насколько оскорбительно оно ни звучало, трудно было не согласиться. В сравнении с мощным рукастым бугаем новорожденный зеркалица смотрелся невыгодно.

— Да, если тебя одного на пост пустить, к утру я опять без напарника останусь, — уверенно заявил гигант и звучно поскреб свой затылок, поросший лохматыми рыжими волосам. — Разве пожрать немного да идти вместе с тобой?

Он повернул голову и долго смотрел на то место, где совсем недавно лежала куча гнилых костей.

— Где мой завтрак?! — наконец загремел он, очнувшись.

— Завтрак? — переспросил новорожденный. — Здесь не было ничего, кроме тухлых костей.

— Тухлых костей? — оторопело повторил гигант. — Ты в своем уме, заморыш?

— Вполне.

— Вполне?! — заорал громила и с неожиданным для его размеров проворством подскочил на ноги. — Ах ты, дерьмо человеческое! Да у меня эти кости две недели вылеживались! Две недели я ходил вокруг да слюну глотал, ждал, пока дойдут!! А ты сожрал их!

Последнее предположение вызвало у новорожденного легкий рвотный спазм, но брезгливая гримаса не убедила гиганта. Он рванулся, поймал новорожденного своими лапищами и затряс, как грушу:

— Сожрал?! Признавайся, а то голову оторву! Сожрал, да?!

Новорожденный делал тщетные попытки освободиться.

Потискав свою жертву, гигант вдруг швырнул ее на землю и звонко хлопнул ладонями по бокам:

— Великие силы! Ну везет же мне! Подсовывают каких-то пакостников безмозглых!.. Вот ты что пожрать любишь?

— Шашлычок под водочку, — машинально отозвался новорожденный.

— Вот если бы я его в пропасть выкинул из под самого твоего носа, что бы ты мне сказал?! — громила выглядел обиженным.

— Ну я же думал, что это отбросы, — виновато возразил новорожденный. — Я же не знал, какой это редкий деликатес!

— Ну, не такой уж и редкий… Сегодня же принесу свежую порцию, пусть вылеживается… — отмахнулся громила и потянулся к поясной суме. Достав оттуда что-то круглое размером с большое яблоко, испещренное морщинами, он протянул это новорожденному и снисходительно буркнул: — Орех фуку. Жри, урод несчастный.

Не вставая с того места, куда его бросил гигант, новорожденный принялся грызть щедрое угощение. Вкус ореха был не так чтобы очень, но штука оказалась питательной, потому что человеку-зеркалице и половины хватило, чтобы почувствовать себя сытым.

— Нажрался? — добродушно усмехнулся громила.

— Наелся, — подтвердил новорожденный.

— Будет удачный день, так на ужин печенку на углях поджарим, мечтательно пообещал бугай.

— Чью печенку? — осторожно уточнил новорожденный.

— Да откуда мне знать? Чью придется, — пожал плечами рыжий гурман. Тебе не все ли равно? Не будешь жрать, как следует, долго не протянешь…

— Я не жру. Я, видишь ли, кушаю. В крайнем случае, ем, — не удержался человек.

— Смотри-ка, умник! — фыркнул громила. — Ты думаешь, что я такой уж пень необразованный? Да я не только знаю двадцать семь синонимов слова «жрать» на местных наречиях, я еще знаю, как это слово звучит на одиннадцати этажах считая от мира шухоров до мира калганов…

И из перекошенного рта гиганта потекли замысловатые фразы, из которых новорожденный понял только половину.

— Так что не воображай себя лучше других, недоумок. Тут нам с тобой не до правил вежливости. Образованным себя мнишь, тонкой натурой… А мало того, что чужой завтрак сгубил, так еще и одежду мне испортил! укоризненно добавил громила, закончив демонстрацию своих достижений в области языкознания. — Такой плащ был хороший, а главное, почти новый. Я его лет восемь назад добыл. Носил, не снимая…

— И не стирая, вероятно, — встрял новорожденный, слегка принюхиваясь.

— Врешь, два раза полоскал в озерце. А чаще и не к чему, обветшает. Ты носом-то не шмыгай, от пота да грязи никто еще не умер, во всяком случае у меня на глазах, — усмехнулся гигант и вздохнул. — Эх, жаль плащик, он что стираный, что нестираный, был что надо… Одни убытки от тебя.

— Ну ты уж извини, — покорно произнес человек. — Замерз я, вот и…

— А ну тебя, заморыш… — громила всплеснул руками и кивнул на выход.