После падения Германии Шелленберг нашел убежище в Швеции у графа Бернадотта и по его предложению использовал время для подготовки отчета о переговорах, в которых он принимал

7

Инцидент в Венло.

Контакт с британской секретной службой.
– Моя личность сменилась.
– Первая встреча с Бестом и Стивенсом.
– Подозрения голландской таможни.
– Наша вторая встеча и преложения Западных держав.
– Переговоры остановлены.
– Планы похищения.
– Бест и Стивенс похищены.

Вернувшись в Берлин я отчитался перед Гейдрихом о работе, проделанной в Руре и изложил свои соображения по поводу того, что несколько агентов контрразведки - это явно недостаточно для столь важного региона. Гейдрих внимательно выслушал меня. "У вас будет возможность все это изменить, - сказал он, - но прежде чем вы займетесь этим, у меня для вас есть другая работа. Вот уже несколько месяцев, как мы установили очень интересный прямой контакт с британской разведкой. Поставляя им дезинформацию, мы сумели проникнуть в их организацию. теперь наступил момент, когда мы должны решить для себя, собираемся ли мы продолжать игру или прекратим ее, удовлетворившись тем, что удалось узнать. Я считаю, что вы именно тот человек, которому следует заняться этим делом, и я хочу, чтобы вы немедленно собрали весь необходимый материал и изучили его - составьте свое собственное мнение а затем изложите мне ваши рекомендации".

Я сразу же углубился в относящиеся к этому делу документы, и постепенно стала вырисовываться следующая картина:

В течение нескольких лет в Нидерландах работал секретный агент F479. Туда он приехал как политический эмигрант, и, продолжая выступать в качестве такового уже после того, как он начал работать на нас, он сумел установить контакт с британской военной службой. Он делал вид, что связан с с ильной оппозиционной группой внутри Вермахта, которая очень заинтересовала англичан. Ему стали придавать столь большое значение, что его донесения пересылались прямо в Лондон и через неог мы получили возможность внедрения непрерывного потока дезинформации. Кроме того. он создал собственную сеть информаторов и сумел установить Контакт со "Вторым бюро". После начала войны британская разведка стала проялять еще больший интерес к установлению контактов с мнимой оппозиционной группой. Им казалось, что они могут использовать деятельность этих офицеров-заговорщиков для свержения гитлеровского режима. В тот момент, когда я подключился к делу, операция достигла решающей стадии; англичанам пообещали встречу с высокопоставленным представителем оппозиционной группы.

Внимательно изучив это дело и обсудив его с теми, кто уже занимался им, я пришел к выводу, что продолжать игру выгоднее, чем прекратить ее. Поэтому я решил ехать в Голландию сам, чтобы встретиться с агентами британской секретной службы, использовав для этой цели документы капитана Шеммеля, сотрудника транзитного управления OKW. Я узнал, что в транспортном управлении действительно есть такой капитан, который отбыл в длительную командировку на Восток.

После утверждения моего плана я поехал в Дюссельдорф, где устроил резиденцию в небольшом частном доме. Это помещение было оборудовано для работы секретной службы и имело прямую телеграфную и телефонную связь с центральным ведомством в Берлине.

Тем временем, Берлин должен был связаться с нашим агентом F479 и проинструктировать его насчет достижения договоренности о встрече между капитаном Шеммелем и британскими агентами. К сожалению, обстоятельства не позволили мне встретиться с F479 заранее и обсудить этот вопрос, так что мне пришлось полностью положиться на его опыт и мастерство. Конечно, в этом заключался значительный элемент риска, но это неизбежно в работе секретной службы.

Дальнейшая информация была переправлена мне из Берлина авиапочтой, и я внимательно изучил ее. Я должен был хорошо выучить свою легенду, запомнить каждую деталь мнимого заговора, котрый мы якобы планировали, а также имена и взаимоотношения разных людей, равно как и всю имеющуюся информацию о британских агентах, с которыми мне предстоялдо втретиться. Я получил подробное донесение о капитане Шеммеле - его прошлом, его образе жизни, его поведении и внешности - например, он всегда носил монокль, так что мне пришлось научиться м этому, что, вообще-то было нетрудно, поскольку я близорук на правый глаз. Чем большей секретной информацией о группе я обладал, тем больше шансов у меня было войти в доверие к англичанам, так как малейшая ошибка неминуемо возбудила бы у них подозрения.

Наконец, 20 октября в шесть часов вечера пришло сообщение: "Встреча назначена на 21 октября в Зютфене, Голландия".

Меня должен был сопровождать один из наших агентов. Он хорошо знал подоплеку дела, поскольку агент F479 неонократно работал у него в подчинении. Мы в последний раз проверили наши паспорта и документы на нашу машину(германская таможня и пограничная полиция получили инструкцию не задавать нам ненужных вопросов). У нас было совсем немного багажа, и я специально проверил всю нашу одеждду и белье на предмет каких-либо признаков, которые могли бы выдать нашу истинную принадлежность. Небрежность в отношении мелких деталей такого рода может привести к провалу самой тщательно спланированной операции секретной службы.

Вечером, к моему большому удивлению, позвонил Гейдрих. Он сообщил, что получил для меня разрешение вести "переговоры" так, как я считаю это нужным. Мне была предоставлена полная свобода действий. В конце нашего разговора он сказал: "Я хочу, чтобы вы были очень осторожны. Было б ы слишком глупо, если б с вами что-нибудь случилось. Но если вдруг чтот-то будет не так, то знайте, что я предупредил все посты вдоль границы. Я хочу, чтобы по возвращении вы мне позвонили".

Я был несколько удивлен таким проявлением заботы. Однако я понимал, что в основе ее лежат не столко человеческие чувства, сколько чисто практические соображения.

Ранним утром 21 октября мы уже ехали в направлении голландской границы. День был хмуры и дождливый. Мой коллега сидел за рулем, в то время, как я, расположившись позади него, сразу же погрузился в размышления. Я никак не мог подавить в себе чувства беспокойства, главным образом из-за того, что у меня не было возможности поговорить с F479, и по мере того, как мы все ближе подъезжали к границе, это чувтсво неуверенности возрастало.

С формальностями на германской границе мы разделались легко и быстро. Голландцы, однако, оказались более назойливыми, они настаивали на тщательном досмотре. Но в конце концов нас пропустили без особых проблем.