— А что у Валеры? — доктор недоверчиво прищурился.

— Сигнал устойчивый, — голос Астахова предательски дрогнул. — По нашим расчетам, флот опережает чужаков минимум на сутки. Во вторник будет здесь.

— Отлично, — Хлюдов криво улыбнулся. — А почему Валера не выходит в эфир городской инфосети? Раньше он сообщал новости сам и у него неплохо получалось.

— В системе Вероны идут бои, ему нельзя отвлекаться ни на минуту, нетерпеливо оглядываясь на двери, пояснил Астахов. — Фактически Бочкин исполняет обязанности начальника нашей военной разведки и не может покидать такой ответственный пост или отвлекаться на менее важные дела.

— А зачем Галине потребовались малыши? — вдруг спросил доктор.

— Вы наблюдательны, — председатель поджал губы.

— Это мои пациенты, — доктор пожал плечами. — Естественно, я за них беспокоюсь. Если вы намерены привлечь их к каким-то работам, знайте, я против. И родители будут против.

— Мы не собираемся направлять их на рытье канав, — попытался успокоить его Астахов.

— Нет, вы не поняли, — перебил Павла Сергеевича педиатр. — Никаких работ вообще! Это дети, а не подсобные рабочие, только маленького роста.

— Я так не думал.

— Думали, — уверенно заявил Хлюдов. — Я вас уже неплохо изучил, а Галину — тем более.

— Послушайте, Хлюдов, я ценю ваше мнение как детского врача, но сейчас не та обстановка…

— Учтите, я подниму бучу, — перебивая его, пообещал доктор.

— Мы всего лишь хотим организовать им прогулку по фруктовым лесам! — не выдержал Астахов. — Что в этом такого? Какая разница, будут они бегать по детской площадке или выплеснут энергию на природе?

— И соберут пару тонн фруктов, — закончил врач. — Исключено.

— Никто не заставит их таскать тяжелые корзины. Для этого с ними отправятся автопогрузчики. Не упрямьтесь, доктор. Ничего страшного в этой затее нет.

— Вы что-то скрываете, — Хлюдов погрозил председателю указательным пальцем, как ребенку. — И я узнаю — что, будьте уверены. Ну, хорошо, я поговорю с родителями. Если они готовы отпустить своих малышей в лес, я не стану возражать.

На том они расстались, но ненадолго. Астахов успел лишь наспех перекусить в буфете, а затем забежать в комнату связи и обменяться с Валерой парой фраз; для более длинного разговора не нашлось темы — гиперэфир молчал. То есть фактически он едва перевел дух после напряженного разговора с дотошным доктором, а на пороге Совета уже стояли Хлюдов и Галина.

— Они требуют, чтобы с группой пошла я, — сразу заявила помощница. — Но у меня и здесь масса дел!

— Иначе ничего не получится, — сказал Хлюдов. — Родители доверяют только вам, сударыня.

— Но почему не ты? — Галя неприязненно взглянула на бывшего мужа. Ведь от тебя без ума практически все молодые мамаши колонии!

— Я доктор, и мое место рядом с больными, а здоровыми детьми должны заниматься воспитатели, — спокойно возразил врач. — Ты администратор и женщина, родителям такое сочетание внушает доверие. Хотя у тебя и нет собственных детей.

Галина покраснела и отвернулась.

— Значит, так и сделаем, ничего не попишешь, — Астахов развел руками. Назначьте кого-нибудь вместо себя, Галя, и отправляйтесь с ребятами. У вас, Хлюдов, все?

— Почти, — доктор усмехнулся. — Но другие вопросы я задам позже.

До койки Астахов добрался лишь глубокой ночью, но едва он заснул, включился прямой канал связи с домом Совета, и над центром спальни появилось изображение осунувшегося лица Бочкина.

— Пал Сергеич! Проснитесь!

Председатель с трудом открыл глаза и долго не мог сообразить, где находится и что происходит. Наконец, он вырвался из цепких объятий сна и огромным усилием воли заставил себя сесть.

— Да, Валера, что случилось? Сигнал?

— Да, но не от флота, — связист зачем-то оглянулся. — Приходите скорее!

— Чужие? — от высказанного вслух предположения. Астахова самого обожгло, будто боевым лазером, и он вскочил с кровати, разыскивая взглядом одежду.

— Нет, но это важно!

От сердца немного отлегло. Если не пришельцы и не земляне, значит, кто-то из системы Вероны. Астахов торопливо оделся и бегом покинул свой дом. До здания Совета было всего двести метров, председатель жил почти в центре колонии. Улицы ночного городка не освещал ни один фонарь и ни одна вывеска военное положение подразумевало полную светомаскировку, — но для Павла Сергеевича это не создало проблем. Свой городок он знал до последней трещинки в асфальте. Не встретив ни одного человека, председатель быстро пересек главную площадь и вбежал в здание Совета.

Когда двери за ним закрылись, из-за угла стоящей рядом больницы вынырнула тень человека. Рассмотреть в темноте кто это, не представлялось возможным, да и некому было его разглядывать — после тяжелого трудового дня почти все колонисты спали мертвым сном. Бодрствовали лишь двое полицейских в участке на противоположной стороне площади да, как выяснилось, председатель и связист. Ну и сам человек, затаившийся под окном комнаты гиперсвязи Услышать что-либо сквозь стекло он не мог, увидеть тоже — окно было плотно зашторено, но уходить не собирался.