Шрифт:
– А ты, похоже, совсем оборзел, Серый, – как ни в чем ни бывало, продолжал Санька. Он снова прицелился и плюнул. На сей раз плевок попал точно по адресу. – А я ведь предупреждал тебя. Что ж, придется повоспитывать. А то ведь еще неизвестно, что из тебя получилось бы… Что же с тобой делать? – Санька принял задумчивый вид. – Как же тебя спасать? Конечно, не помешает хорошая порка, но этим займемся в Замке. Только вот вопрос – хватит ли тебе этого? Подозреваю, что все-таки придется нам встретиться в подвалах под Второй Башней… Эй, ребятишки, – крикнул он всадникам. – Связать его и прямиком в Замок. И сразу же в подвал. Но только без меня не начинать. А я еще погуляю тут, землянику пособираю…
– Идиот, – буркнул Серега, – здесь же нет никакой земляники. Одна колючка!
– Ничего, разберемся, – весело ответил Санька. Но глаза у него были почему-то совсем не веселые.
Всадник-старшина, с белой нашивкой на рукаве, подъехав ближе к Сереге, набросил на него аркан. Затем, спешившись, он смотал ему кисти рук и резким движением, словно мешок муки перекинул его через круп своего коня.
Серега рванулся, но тут же получил такой страшный удар в висок, что мир мгновенно окутался черно-фиолетовой мглой, и мгла наплывала жаркими волнами, словно морской прилив. А потом он открыл глаза.
Низкое солнце висело в ослепительно-синем небе. Пищал, захлебываясь, горн на подъем. Серега рванулся, сел на кровати и помотал головой. Все осталось. Ну, слава Богу. Значит, это был всего лишь сон. Значит, пора выскакивать из-под одеяла, влезать в кеды – и на зарядку. А то еще заставит Жора гусиным шагом ходить… Вот уже и пацаны вылезают из постелей, Лешка Масленкин, зевая, прыгает на одной ноге, напяливая на другую кед, а Санька еще только открывает глаза. Он спокоен, ему спешить некуда. В его медицинской карте записан какой-то нефрит и еще много чего, так что Жора отстал от него в первые же дни, проворчав себе под нос: «Сдохнешь еще, неровен час, а мне отвечать за тебя, недоделанного…» Вот Санечка и пользуется.
4. ЛИНЕЙКА
– Ну, как спалось? – поинтересовался Санька. – Настроение боевое? Не расхотелось еще в Ведьмин Дом идти?
– Заткни хлебало, – ответил Серега, прихлопнув на локте присосавшегося комара. – Договорились – значит договорились, и хватит об этом.
– Между прочим, Серый, еще не поздно переиграть. Ты только перед всей палатой признай, что сдрейфил – и ладно. И никакого рабства.
– Еще чего? Чтобы надо мной все ржали? А в рот тебе не плюнуть жеваной морковкой?
– Да никто ржать не будет, что ты! – Санька старательно изобразил возмущение. – Думаешь, только тебе одному страшно? Да ни один пацан в лагере, даже из первого отряда, в этот Дом бы не пошел. Ты что, особенный?
– Все, отзынь. Уговор дороже денег.
– Ну ладно. Тогда после завтрака туда идем. Кидаем книжку да свечку. И кстати, до ночи будешь под наблюдением.
– Это еще с какое радости?
– А с такой… Вдруг ты в лесу где-нибудь свечку жечь начнешь? Как тогда проверить, что до утра в Ведьмином Доме высидел?
– А ты и так не проверишь, – заметил Серега. – Может, я ночью туда пойду, заберу книгу и свечку, и в лесу где-нибудь свечку зажгу? Что мне мешает книжку в лесу читать? Только ты не думай, я не то что некоторые… Раз договорились – значит все по-честному. Мне жулить не к чему. Так что следи сколько влезет. Не лопни только. От напряжения…
– Ну, это ты зря… – задумчиво протянул Санька. Похоже, он лишь сейчас сообразил, что сожженная свечка – слабая гарантия.
– А ты все равно в лесу ночью не высидишь! – выпалил он вдруг радостно, словно озарение на него нашло. – Комары тебя зажрут. Или кто похуже…
Он бы еще сказал что-нибудь, но тут их прервали. Сзади, словно рассерженная кобра, зашипела вожатая Света:
– Вы где стоите? На линейке или на базаре? Немедленно прекратили болтовню! Позор, весь лагерь на вас, обормотов, смотрит. Живо подровнялись!
…Медленно-медленно стягивались на линейку отряды. Солнце уже высоко поднялось над кромкой Дальнего Леса и начинало жарить на полную мощность. Серега знал, что оно не зайдет еще долго, очень долго. В горячем воздухе крутилась всякая дрянь – комары, мошки какие-то. То и дело раздавались хлопки.
– Ну-ка, народ, прекратили бурные аплодисменты, – подал голос вожатый Миша. Он стоял, прислонясь к шершавому стволу сосны. По его помятому лицу было видно, что выспаться опять не состоялось. Миша хмуро глядел на отряд. Пускай Светка их выравнивает, если ей делать нечего. А ему не хочется. Хочется только спать и курить. И комары к тому же, сволочи, совсем зажрали.
Дольше всех ждали шестой отряд. Тот, что считался самым разболтанным и безалаберным. Безлагерным, как произносила старшая вожатая Дуся. Кстати, она требовала, чтобы все называли ее полным именем – Евдокия. Но окружающие почему-то звали ее просто – Дуней или Дусей. Кое-кто предпочитал кошачью кличку Дуска. Но это вызывало такой взрыв ярости, что большинство старалось не рисковать.