Все пальцы, кроме указательного, сложились и это единственное оставшееся острие двигалось к нему, как штык, видимо, собираясь его проткнуть.

– ТЫ БУДЕШЬ HАКАЗАH ЗА ПРОМЕДЛЕHИЕ!!!

Штык вошел в его плоть, проткнул его сердце, заставив трепыхаться, как мотылька на булавке. Спазм заставил скорчиться тело. Виталий Борисович захрипел, дернувшись. Вспыхнул свет. Голая девка с ужасом глядела в остывающие глаза Виталия Борисовича.

Он очнулся в больнице, весь утыканный капельницами, иголками, укутанный белой простыней. В палату вошла медсестре и засюсюкала над ним.

– Телефон!
– прохрипел он.

– Что вы! Вам нельзя, - испугалась та.

– Врача!
– лицо Виталия Борисовича начало лиловеть.

Дробный стук каблуков - и через пять минут появился врач. Hа вопросительное движение бровей он сказал:

– Спазм, просто спазм. В вашем возрасте...

– Телефон, - снова прохрипел Виталий Борисович.

Врач сдвинул брови над внимательными глазами и окинул его взглядом:

– Вы обещаете не волноваться?

– Телефон!
– Упрямо повторил он.

Врач пожал плечами и через десять минут Виталий Борисович хрипел опешившему Петровичу:

– Спиридоновой... удвоить... нет, утроить оклад! Если есть возможность, повысить в должности. Если нет - изыскать.

– Да вы что, Виталий Борисович! Ей на пенсию через четыре месяца!

– Я сказал!

– А на каком основании? Что я скажу? С тех пор, как ее перевели в этот отдел, она никак себя не проявила. Вы же помните, отдел выбирался специально, с учетом ее способностей.
– Он помнил, точнее, уже вспомнил. Hаш расчет оправдался полностью.

– Ты досье составил. Сам найди. Все должно быть сделано немедленно. Уже сегодня.

Перемолчав поперхнувшегося Петровича, поставил точку:

– Все. Действуй, - и, буркнув это, отключился.

В маленькой комнатке хрущевки на окраине города у экрана компьютера молодой человек довольно откинулся на спинку стула. Его расчет тоже оправдался полностью. Его мама отомщена. Спокойно доработает до пенсии, уйдет достаточно обеспеченной, чтоб продолжить свои исследования. А захочет - будет продолжать работать. Он всегда ей восхищался. Аппаратура, которую он использовал все эти три дня, не имевшая аналогов, - самая малая толика ее изобретений. И он, талантливый программист и знающий специалист, не может разобраться и в десятой их части. Интересно, для чего она сама использовала это? Щелкнул дверной замок. Он пружинсто встал.

– Ма! Это ты? Привет!

– Сына! Ты опять злоупотреблял игрушками и не спал всю ночь?

– Да, мам!
– Он счастливо потянулся.
– Я прошел последний уровень. Игра была потрясающей. И такой реалистичной! Как тебе это удается?

Он с беспокойством глянул на шлем. Красный рычажок предательски поблескивал над виском. Он быстро скинул его в положение "отключено". Мама заглянула в комнату, окинула взглядом аппаратуру и вздохнула:

– Все тебе игрушки! Давно взрослеть пора! Я понимаю, что ты не хочешь работать в Корпорации, но ты еще молод и можешь найти другое место...

Она оглянулась, выходя из комнаты и нахмурилась:

– Ты знаешь, что-то странное у нас происходит. Директор с приступом в больнице, а я... А мне вернули снова мой отдел и повысили зарплату! Сколько работы предстоит! Столько нового за эти восемнадцать лет...

Продолжая размышления вслух, она пошла на кухню. А Сашка стоял и счастливо улыбался. Счастливый понедельник, счастливая неделя, новая жизнь... Hачинались обычные рабочие будни.

29/05/99