«Как ты мог такое сказать?» растерялся рейнджер, в ужасе от того, что у практичного, надежного Ситтла могли появиться столь кощунственные мысли.

Его партнер отвернулся. Он не отвечал долго, но узорчатые плечи поднялись и опали в глубоком вздохе, красноречиво послав вверх воздушные пузыри. «Одна из женщин была прежде моей возлюбленной. Мертвый ребенок мой», сказал он без интонации. «Прости мои резкие слова о человеке-пирате; я сам не свой».

Кзорш положил другу руку на плечо. «Прости. Если бы ты сказал мне, я избавил бы тебя от этой работы".

Эльф покачал головой. «Мы выполняем свой долг». Когда он вновь повернулся к Кзоршу, лицо его было спокойным. «Что должны мы сделать теперь ради исполнения твоей клятвы?»

«За убитыми присмотрят другие. Мы двое наблюдаем за Хрольфом и его людьми. Мне нужна твоя помощь, один из нас должен присматривать за кораблем Хрольфа, другой проследить чтобы те двое что ищут охотников не встретились с бедой. Не знаю почему, но я уверен», медленно проговорил Кзорш, «что Эльфийка в смертельной опасности. Здесь действуют силы, которые я пока не понимаю».

«Дроу?»

«Может быть», ответил рейнджер, и на сей раз настала его очередь отвести глаза. Сказанное было настолько близко ко лжи, насколько он когда-либо подходил. Кзорш не доверял дроу, но она знала магию, а он нет. Ему придется положиться на ее помощь чтобы найти и освободить души морских эльфов. Подобный альянс казался совершенно невозможным, а задача самой опасной из всех, о которых он задумывался.

Почему же, удивился Кзорш, одна мысль об этом наполняет его таким восторгом?

Прошли три дня, и ни экипаж Эльфийки, ни Ибн с Федором в их лодчонке не заметили и следа отправленных по воле волн мореходов. Они рыскали туда-сюда по теплым водам реки, пересекая время от времени пути. Наконец Ибн решил, что дальнейшие попытки бессмысленны.

«На Реке их больше нет, вот что», объявил первый помощник. «Амберли взяла их и все тут. Мы можем возвращаться на корабль».

Федор неохотно согласился. Он не особо наслаждался компанией немногословного моряка, но надеялся, что время проведенное вне корабля остудило ненависть Ибна к Лириэль. Первый помощник ни разу не упомянул о случившемся, и Федор решил счесть это добрым знаком.

Они налегли на весла, и вскоре добрались до Эльфийки. Оказавшись на борту, Ибн направился прямиком к Хрольфу.

«Созови Тинг», потребовал он, использовав древнее слово, обозначавшее народное собрание. Согласно Северным законам, любой офицер на корабле имел право объявить его, однако только в случае исключительно серьезной ситуации.

Хрольф посмотрел на первого помощника настороженно. «В чем дело, приятель?»

«В этой женщине, вот в чем. Она напала на меня – корабельного офицера – своим колдовством дроу».

«Ты выглядишь вполне здоровым», заметил капитан. «Тебе было бы лучше, если бы она меня убила?» парировал Ибн. «Удар или почти попадание – в глазах закона одно и тоже, и ты об этом отлично знаешь!»

Смущенный подобным развитием событий, капитан медленно обвел взглядом собравшихся вокруг людей. Почти без исключений, они кивали соглашаясь с трактовкой Ибна.

Хрольф вздохнул, и повернулся к Федору. «Лучше приведи ее сюда, парень. Надо во всем разобраться».

Молодой воин хмуро кивнул и спустился в трюм. Когда он и Лириэль вернулись, экипаж уже расселся тесным полукругом на палубе.

«Тинг начинается», объявил Хрольф с печальными морщинами на лице. «Ты стоишь перед советом корабля, Лириэль Баэнре, и обвиняешься в нападении на корабельного офицера с помощью колдовства. Что ты можешь ответить?»

Дроу надменно вздернула подбородок. «Кем бы ни был этот человек, какое у него право подкрадываться ко мне или угрожать мне ножом? Все вы видите, Ибн силен и здоров. Я лишь остановила его нападение. Если бы я атаковала, он был бы мертв. Если кто-то сомневается, я с удовольствием продемонстрирую», холодный взгляд дроу уперся в ее обвинителя. «А если использование так называемого колдовства противоречит вашим законам, что же вы не возражали когда мы прошли сквозь врата в Скуллпорте?».

«Это разумные слова», обнадежено сказал Хрольф.

Ибн скрестил руки на груди. «Обвинение остается», прорычал он. «Она опутала меня своей проклятой паутиной, и выстрелила одним из этих адских дротиков».

«Но почему же ты не объявил раньше?» «Ты сам отослал меня в этой лохани прежде чем моя голова прояснилась», ответил Ибн, и обратился ко всем собравшимся. «И не думайте, парни, что мне понравилось, как вы поверили, будто я набрался меда или не сумел отличить хороший от порченного. Она просто плеснула им на меня!»