– И впрямь, и впрямь пора ему узнать Истину.

4.

За ключом, который хранился у сторожа, жившего в пятой по счету долине отсюда, послали гонца. Тот возвратился, передал ключ Джеду, и теперь Джед вставил его в замок на двери того самого солидного здания посреди покинутой деревни.

– В первый раз, - провозгласил он, - эта дверь открывается не для совершения обряда. Обычно мы отпираем ее единожды в столетие, чтобы прочесть Истину тем, чьи уши могут ее услышать.
– Он повернул ключ, и замок негромко щелкнул.
– Таким образом она не утрачивает своей злободневности. Мы не можем допустить, чтобы она превратилась в миф. Она слишком важна для нас, чтобы мы могли допустить такое.

Джед откинул засов, и дверь приотворилась на дюйм или два.

– Я сказал "обряд", - продолжал он, - наверное, зря. В чтениях нет ничего ритуального. Мы выбираем троих человек, которые приходят сюда в назначенный день и читают Истину, а потом расходятся по домам, унося с собой то, что запомнили. Никаких церемоний, все, как сейчас.

– Спасибо, что согласились помочь мне, - сказал Дэвид.

– Мы сделали бы то же самое для любого, кто усомнился бы в Истине, - ответил Джед.
– Мы люди простые и не верим в законы и правила, живем как живется. Скоро ты поймешь почему.

Он распахнул дверь настежь и отступил в сторону, пропуская Дэвида вперед. За дверью оказалось одно-единственное просторное помещение, пол которого тонким слоем устилала пыль. Половину помещения занимала машина, корпус которой поблескивал в тусклом свете, проникавшем внутрь откуда-то сверху. Высота устройства составляла примерно три четверти расстояния от пола до потолка.

– Вот наша машина, - сказал Джед.

Все-таки машина, механизм, пускай умнее, толковее прочих, но механизм! Выходит, все вернулось на круги своя?

– Ты наверняка задумывался над тем, почему у нас нет машин, проговорил Джед.
– Потому что нам хватает одной этой.

– Одна машина!

– Она отвечает на вопросы, - пояснил Джед.
– С такой машиной остальные нам ни к чему.

– На любые вопросы?

– Вполне возможно. Мы не знаем, как ею пользоваться, но даже если бы знали... Однако дальше спрашивать незачем.

– Вы так уверены в ее правоте?
– удивился Дэвид.
– С чего вы взяли, что она говорит правду?

– Сын мой, - произнес Джед сурово, - наши предки потратили тысячелетия на то, чтобы убедиться, что она будет говорить правду. Ничем другим они не занимались. Это было дело жизни не только отдельных личностей, но целых поколений. А когда они убедились, что все в порядке, что машина не допустит даже незначительной ошибки, то задали ей два вопроса.

– Два?

– Два, - подтвердил Джед, - и открыли Истину.

– Какова же она?

– Прочти сам, - сказал Джед.
– Истина откроется тебе такой, какой предстала столетия назад.

Он подвел Дэвида к столику, что приткнулся к одной из панелей огромной машины. На столике бок о бок лежали две бумажные ленты, покрытые прозрачной предохранительной пленкой.

– Первый вопрос, - объявил Джед, - звучал так: "Какова цель Вселенной?" Прочти ответ на верхней ленте.

Дэвид наклонился над столиком и прочитал:

"Вселенная не имеет ни цели, ни смысла. Она возникла случайно".

– Второй вопрос...

Джед не закончил фразы, поскольку суть второго вопроса легко можно было уловить из ответа на него:

"Жизнь не имеет ценности. Жизнь - дело случая".

– Вот наша машина и наша Истина, - сказал Джед.
– Вот почему мы живем как живется.

Дэвид взглянул на Джеда, потомка мутантов, которые должны были вернуть пробавляющемуся созданием машин человечеству славу и могущество, почет и уважение. Взгляд его выражал душевную муку.

– Извини, сынок, - проговорил Джед.
– Ничего не попишешь.

Они вышли на улицу. Джед запер дверь и сунул ключ в карман.

– Они вот-вот прилетят, - сказал он, - ну, те, кто будет изучать деревню. Ты, верно, дождешься их?

Дэвид покачал головой.

– Пошли домой, - пробормотал он.