В конце концов их молчание мне надоело.

— Льюис, но вы-то хоть счастливы?

— Да.

Этот короткий ответ меня не устроил. Я упорствовала:

— И вы можете сказать почему?

— Нет.

Я повернулась к Полу.

— А у вас как со счастьем?

— Надеюсь вскоре обрести.

От этого намека на нашу свадьбу меня бросило в дрожь. Я постаралась сменить тему.

— Нет, вы мне объясните. Вот мы здесь сидим втроем, в тепле, здоровые, счастливые. Земля вертится. Все в порядке. Но почему между нами стоит что-то тревожное, мучительное, а?

— Дороти, — сказал Пол капризным тоном, — почитайте газеты, там полно разных психологических рассуждений на эту тему.

— Почему никто не хочет говорить со мной серьезно? — разъярилась я. — У меня что, вид полной идиотки?

— Ну как с вами можно говорить о счастье? — ответил Пол. — Вы же сама — ходячий ответ. Зачем обсуждать с Богом вопрос о Его существовании?

— Вы просто добрая, — внезапно пробормотал Льюис, — очень добрая.

Он вскочил. Свет из гостиной упал ему на лицо. Он поднял руку, как пророк.

— Поймите… Все люди злые. Злые даже к себе самим…

— Слушайте, а не пойти ли нам выпить в какое-нибудь местечко повеселей? — вступил Пол. — Вы как, Льюис?

Пол впервые приглашал его с нами, и, к моему большому удивлению, Льюис согласился.

Переодеваться не хотелось, и мы решили заехать в бар к битникам, неподалеку от Малибу. В «Ягуар» все уселись молча. Я со смехом подумала, что сейчас Льюис выглядит несравненно лучше, чем во время нашей первой совместной поездки. Оценила про себя эту тонкую шутку, и машина тронулась. Верх был откинут, в ушах тут же засвистел ветер. Удивительно приятно было сидеть между ними — моим любовником и юным братом, почти что сыном. Оба — настоящие красавцы, прекрасно воспитаны, и я их так люблю! Вспоминая о покоящейся в земле Луэлле, я в очередной раз подумала: какое счастье, я живу, существую!

Бар, куда мы зашли, был набит волосатыми и бородатыми юнцами, и нам едва удалось найти свободный столик. Если Пол решил прекратить наш недавний разговор, то это ему вполне удалось: в грохоте музыки не было слышно ни единого слова. Разгулявшаяся толпа отплясывала под звуки джерка, но виски было сносным.

Я не сразу заметила отсутствие Льюиса. Только когда он вернулся за столик, я обратила внимание на его остекленевший взгляд и удивилась — пил он всегда очень мало.

Музыка заиграла спокойней, и мы с Полом отправились танцевать. А когда вернулись, произошло вот что.

Около столика какой-то потный бородач толкнул меня. Я машинально пробормотала: «Извините», он обернулся и уставился на меня с невероятной злобой. Этому рокеру было не больше восемнадцати, на улице его наверняка ждал огромный мотоцикл, и он уже явно накачался до одури. Он напоминал чернорубашечника, про них еще в свое время трубили все газеты. Глядя на меня, он пролаял:

— А тебе что тут надо, старуха?

Я уже собралась оскорбиться, но тут кто-то пулей пронесся мимо меня и вцепился в горло этому подонку. Льюис! Два тела с грохотом покатились по полу, сбивая столики и танцующих. Я истошным голосом завопила: "Пол! " и увидела, как он пытается пробиться сквозь толпу в метре от меня. Все вокруг с азартным любопытством наблюдали за происходящим и не давали ему подойти. Теперь я закричала: «Льюис!», но тот с глухим рычанием продолжал кататься по полу, сжимая руки на горле бородача.

Этот кошмар длился несколько минут. Внезапно они замерли. В темноте их почти не было видно. И эта неподвижность казалась еще ужасней, чем драка. Раздался чей-то крик:

— Да разнимите же их, разнимите!

Пол наконец растолкал зрителей и, запыхавшись, пробрался ко мне. Я не отрывала глаз от Льюиса. Его худая, длинная рука по-прежнему сдавливала горло неподвижно лежащего рокера. Я увидела, как Пол схватил эту руку и стал по одному отгибать пальцы. Потом толпа меня оттеснила, и я в изнеможении рухнула на стул.

Дальнейшее помню смутно: в одном углу держали Льюиса, в другом приводили в чувство чернорубашечника. Явно никто не собирался звать полицию, поэтому мы втроем поспешно выбрались на улицу, растрепанные и едва переводящие дух. Молча уселись в «Ягуар». Льюис казался успокоившимся и безучастным. Пол глубоко вздохнул, взял сигарету, зажег ее и протянул мне. Потом закурил сам. Машину он не заводил. Я сказала насколько возможно весело:

— Да… ну и вечерок…

Пол, не отвечая, внимательно разглядывал Льюиса.

— Чего вы наглотались, Льюис? ЛСД?

Льюис молчал. Я резко повернулась к нему. Он сидел, закинув голову и уставившись в небо, с совершенно отсутствующим видом.

— Оставьте его, — тихо сказал Пол. — Он чуть не убил этого типа. Дороти, вы можете объяснить, что произошло?

Я медлила. Попробуй-ка такое объясни!

— Этот парень намекнул, что я… ну… несколько старовата для подобного заведения.

Я ожидала, что Пол возмутится, но он только пожал плечами и прибавил газу.