"Деревня!
– сарматам в ответ мужичок: Вот гумна, заборы, а вот и мосток. За мною! в ворота!
– избушечка эта Во всякое время для гостя нагрета.

Войдите - не бойтесь!" - "Ну, то-то, москаль!. Какая же, братцы, чертовская даль! Такой я проклятой не видывал ночи, Слепились от снегу соколий очи...

Жупан мой - хоть выжми, нет нитки сухой! Вошед, проворчал так сармат молодой.Вина нам, хозяин! мы смокли, иззябли! Скорей!., не заставь нас приняться за сабли!"

Вот скатерь простая на стол постлана; Поставлено пиво и кружка вина, И русская каша и щи пред гостями, И хлеб перед каждым большими ломтями.

В окончины ветер, бушуя, стучит; Уныло и с треском лучина горит. Давно уж за полночь!.. Сном крепким объяты, Лежат беззаботно по лавкам сарматы.

Все в дымной избушке вкушают покой; Один, настороже, Сусанин седой Вполголоса молит в углу у иконы Царю молодому святой обороны!..

Вдруг кто-то к воротам подъехал верхом. Сусанин поднялся и в двери тайком... "Ты ль это, родимый!.. А я за тобою! Куда ты уходишь ненастной порою?

За полночь... а ветер еще не затих; Наводишь тоску лишь на сердце родных!" "Приводит сам бог тебя к этому дому, Мой сын, поспешай же к царю молодому;

Скажи Михаилу, чтоб скрылся скорей; Что гордые ляхи, по злобе своей, Его потаенно убить замышляют И новой бедою Москве угрожают!

Скажи, что Сусанин спасает царя, Любовью к отчизне и вере горя. Скажи, что спасенье в одном лишь побеге И что уж убийцы со мной на ночлеге".

"Но что ты затеял? подумай, родной! Убьют тебя ляхи... Что будет со мной? И с юной сестрою и с матерью хилой?" "Творец защитит вас святой своей силой.

Не даст он погибнуть, родимые, вам: Покров и помощник он всем сиротам. Прощай же, о сын мой, нам дорого время; И помни: я гибну за русское племя!"

Рыдая, на лошадь Сусанин младой Вскочил и помчался свистящей стрелой. Луна между тем совершила полкруга; Свист ветра умолкнул, утихнула вьюга.

На небе восточном зарделась заря... Проснулись сарматы - злодеи царя. "Сусанин!
– вскричали,- что молишься богу$ Теперь уж не время - пора нам в дорогу!"

Оставив деревню шумящей толпой, В лес темный вступают окольной тропой, Сусанин ведет их... Вот утро настало, И солнце сквозь ветви в лесу засияло:

То скроется быстро, то ярко блеснет, То тускло засветит, то вновь пропадет. Стоят не шелохнясь и дуб и береза; Лишь снег под ногами скрипит от мороза,

Лишь временно ворон, вспорхнув, прошумит, И дятел дуплистую иву долбит. Друг за другом идут в молчанье сарматы; Всё дале и дале седой их вожатый.

Уж солнце высоко сияет с небес; Все глуше и диче становится лес! И вдруг пропадает тропинка пред ними; И сосны и ели, ветвями густыми

Склонившись угрюмо до самой земли, Дебристую стену из сучьев сплели. Вотще настороже тревожное ухо: Всё в том захолустье и мертво и глухо...

"Куда ты завел нас?" - лях старый вскричал. "Туда, куда нужно!
– Сусанин сказал.Убейте! замучьте!
– моя здесь могила! Но знайте и рвитесь: я спас Михаила!

Предателя, мнили, во мне вы нашли: Их нет и не будет на русской земли! В ней каждый отчизну с младенчества любит И душу изменой свою не погубит".

"Злодей!
– закричали враги, закипев: Умрешь под мечами!" - "Не страшен ваш гнев! Кто русский по сердцу, тот бодро, и смело, И радостно гибнет за правое дело!

Ни казни, ни смерти и я не боюсь: Не дрогнув, умру за царя и за Русь!" "Умри же!
– сарматы герою вскричали, И сабли над старцем, свистя, засверкали!

Погибни, предатель! Конец твой настал!" И твердый Сусанин весь в язвах упал! Снег чистый чистейшая кровь обагрила: Она для России спасла Михаила!

1822

Я ЛЬ БУДУ В РОКОВОЕ ВРЕМЯ...

Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян? Нет, неспособен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой

И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья. Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постигнуть не хотят дредназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетенную свободу человека. Пусть с хладною душой бросают хладный взор

На бедствия своей отчизны И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны. Они раскаются, когда народ, восстав,

Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдет ни Брута, ни Риеги.

"1824"

ИСПОВЕДЬ НАЛИВАЙКИ

"Не говори, отец святой, Что это грех! Слова напрасны: Пусть грех жестокий, грех ужасный...

Чтоб Малороссии родной, Чтоб только русскому народу Вновь возвратить его свободу,Грехи татар, грехи жидов,