Шрифт:
Я повесил трубку и вышел из будки.
Глава 62
Утром я разбудил Катю, покормил в постели завтраком. Когда она поела, я вогнал ей в плечо шприц-тюбик с лошадиной дозой снотворного, приобретенный вечером в ближайшей аптеке, и укрыл одеялом.
На Семнадцатую линию я поехал общественным транспортом. И в половине одиннадцатого оказался возле офиса.
— Кто? — спросил говорящий замок голосом Пал Ваныча, когда я нажал кнопку у дверей.
— Арчи Гудвин.
Замок щелкнул.
Я шагнул внутрь, отклеил бороду, бросил в сумку.
В офисе сегодня никого не было — ни охранника у дверей, ни секретарши перед кабинетом. Поливанову-Раскатову не нужны были лишние свидетели. Мне — тоже…
Я перекинул сумку в левую руку, достал из кобуры «етоич»и постучал рукояткой в дверь кабинета.
— Входите, Арчи Гудвин!
Я снял пистолет с предохранителя, привел мышцы в боевую форму и распахнул дверь.
В лицо мне смотрел маленький черный зрачок, предвестник мгновенной смерти.
— Бросайте оружие, Арчи Гудвин!
Раскатов, как я и ожидал, был один.
Мы стояли друг против друга, готовые нажать на спусковые скобы и продырявить друг другу мозги. Ситуация патовая… Я бы на его месте притаился за дверью, но он был слишком самоуверен для этого. Еще бы — весь последний год ему везло!..
— Бросайте оружие, Метальников!
— Я без шкатулок, господин хороший!
Он мгновенно оценил ситуацию — убивать меня становилось бессмысленно.
— Какого же черта вы приперлись?!
— На рандеву, Пал Ваныч, на переговоры, с вашего позволения… Но вести их под дулом пистолета я не намерен. Так что бросайте оружие вы! Мне терять нечего!
Он опять просчитал ситуацию.
— Вы без шкатулок, а я без денег. — Он аккуратно положил пистолет на стол. Шкатулки ему были нужнее, чем мне деньги. Поэтому он и должен был рисковать.
— Отойдите в угол!
Он послушно, не делая резких движений, переменил позицию.
Я поставил сумку на пол, приблизился к столу, взял за ствол хозяйское оружие, открыл один за другим ящики.
Денег и в самом деле не было. С его точки зрения, ситуация по-прежнему оставалась патовой, если бы не одно обстоятельство, о котором, по его мнению, я и не догадывался.
Ногой я отодвинул от стола кресло для посетителей, сел.
— Поговорим? Кстати, можете сесть.
Он усмехнулся, вернулся за стол. Но остался стоять.
— Раз шкатулок нет, разговаривать не о чем! Вы только отнимаете у меня время.
— Да, время начальника питерского РУБОПа дорого стоит! — Я достал сигареты, закурил. — Садитесь, поговорим. Шкатулки со мной. По крайней мере одна. Я сблефовал. Садитесь, только руки держите на столе.
Он сел:
— Покажите!
Я подтянул ногой сумку, поставил на колени, расстегнул «молнию», показал уголок хрустального ларца, подаренного мне женой «марсианина».
— Шустрый молодой человек! — Раскатов выдержал удар с достоинством.
— Ваша наука, дорогой Пал Ваныч! А я всегда был неплохим учеником.
Он опять усмехнулся:
— Представьте, мне было известно, что вы живы. И что рано или поздно придете, я тоже знал. — Ему казалось, будто он отвечает ударом на удар, но я не стал усмехаться: главный удар еще был впереди.
— О том, что я жив, вам сказала Альбина Паутова. Разумеется, вы отыскали ее после моих отчетов…
Он не вздрогнул. Лишь прошипел сквозь зубы:
— Оказывается, вы немало знаете…
— О том, что вы отыскали Паутову, я не знаю, а только догадываюсь. Зато знаю много чего иного. Я прочел дневник Марголина.
— Этот идиот и дневник писал?
— Еще как писал! Там изображены все ваши совместные похождения. И я этот дневник нашел!
— Шустрый молодой человек, — повторил Раскатов. — Увы, от многих знаний многие печали. Репортер Бакланов уже имел возможность убедиться в этом. Только не говорите мне, что вы с ним не встречались и не просили о помощи!
Я смерил его взглядом:
— Тюрьма по вас плачет, господин генерал…
Раскатов хмыкнул:
— Она по мне еще сто лет плакать будет. Доказать-то вам ничего не удастся. Дневник Марголина — это сюжет фантастического рассказа. Марголин собирался написать такой, рассказывал мне как-то. Сам Виталий мертв, Альбина Паутова будет молчать. Ну а вам, дорогой мой, просто никто не поверит. Скорее уж в психушку снарядят…
— Тут вы правы…
— А я очень редко бываю не прав. — Он хотел сложить руки на груди, но мой пистолет легонько дернулся, и руки неторопливо вернулись на стол, легли, чуть подрагивая. Все-таки Раскатов нервничал — даже зная то, о чем не должен был догадываться я…