— Чем же, — спрашиваю, — они занимаются?

— Мои подопечные, — говорит, — утверждают, что рыжие зеленоглазые — бабы особенные. Они, мол, и без мужиков прожить могут, короче, удовольствия не получают, а наоборот, одни страдания. Оргазм со знаком минус…

Я через полчасика с рыжей получил со знаком плюс. Хотя, если честно, хиленький плюс получился. Угостил ее шампанским да и отпустил. А сам нах хаузе покатил.

Еду — в мозгах муть и раздрай. Да что же это за фишка, думаю. Неужели на Альбине свет клином сошелся? Надо из головы ее прочь, из сердца вон!

Но пришел сегодня в клинику и вижу: не получается «вон». Вспомнил вчерашний треп с оковалком.

— Слушай, — говорю Альбине, — мне тут феньку вещали, будто такие, как ты, рыжие и зеленоглазые, в постели не наслаждаются, а страдают круто.

— Не знаю, — говорит, — не пробовала.

Я охренел.

— Так ты, — говорю, — и в самом деле девочка что ли?

— Нет, — съехидничала, — мальчик я! А ты, выходит, голубой, раз ко мне лезешь!

Короче, опять хихоньки. И снова:

— Хочешь научу, как стать очень богатым?

— Научи, — говорю.

Она серьез на карточку напустила:

— Что, — говорит, — людям нужнее всего, как думаешь?

— Бабки, — говорю, — думаю. И бабы.

Типа, шучу. Альбина меня по макушке потрепала, за волосы сгребла.

— Не деньги, — говорит. — И не женщины. Удача людям — нужнее всего. Тогда и бабки будут, и бабы. И еще много чего!

Я только репу почесал в том месте, где Альбина клок волос выдрала.

Удачу, как известно, не купишь. С нею рождаются.

Либо — без нее. Я вот родился с нею. Правда, после того, как с Альбиной сгвоздился, сомневаться начал. Что это за удача — с любимой бабой в постель не лечь!

17 июня

Сегодня Альбина вновь завела свой странный базар. Сидим с нею в подвальчике, дымим, я ее коленки разглядываю, она — мою физиономию.

— Ты, — говорит, — мои слова обдумал?

— Какие? — спрашиваю.

— Те самые, насчет удачи.

— А чего их обдумывать? — говорю. — Удача — она и есть удача. Либо с нею на свет появился, либо без. Купить еще никому не удавалось.

— А если бы предложили, купил?

— Да я и так, в натуре, удачливый.

Она глазищами меня по-прежнему ест. Будто в душу заглянуть хочет…

— А все-таки? — говорит.

— Купил бы, — говорю, — купил…

Типа, отвали, моя черешня!

— И сколько бы дал за нее?

— Да сколько бы попросили. Все равно бы вечером в казино завалился да кое-что вернул из потраченного. А через день — в другое, еще вернул. Десяток вечеров — и я при своих!

— Вот видишь, — говорит, — как все просто!

— Просто, — говорю, — срать с моста…

Во привязалась, клещами не отдерешь!

— И все-таки, — не отстает. — Хочешь стать по-настоящему удачливым? Как тебе и не снилось!

— Я, — говорю, — тебя хочу.

— Меня — нельзя! Удачу — можно! — Глаза у нее вдруг загорелись, что твои фары. — И торговать, — говорит, — удачей можно. Заработаем много денег, а там, глядишь, и меня можно станет.

— А где мы, — говорю, — удачу-то на продажу возьмем? Разве с дьяволом столкуемся…

Типа, опять шучу. А она, вижу, не шутит.

— Зачем с дьяволом? У младенцев возьмем. У тех, про кого люди говорят — «в рубашке родился».

Тут мне как-то обломно стало. Будто не допил… В натуре, у девочки крыша съехала.

— Пойдем, — говорю, — работать.

Она вновь осветила меня глазищами, окурок раздавила.

— Пошли, — говорит.

Потом, когда ее в кабинете не было, я Илюхе Свидерскому звякнул.

То, се, как жизнь, хоть жмись!..

— Ты чего, — говорю, — мне про Альбину намеки строил? Типа — будь осторожен.

— А ты, — отвечает, — залезть на нее не пытался?

Так я, думаю, тебе, фонарику, и сказал!..

— Давай, — говорю, — завязывай ходить вокруг около. Я тебе не целка четырнадцатилетняя… Колись насчет своего предупреждения!

Он опять мямлить начал. А потом и говорит.

— Мне, — говорит, — Маргол, некогда сейчас. Давай завтра вечерком в «Пушкаре» встретимся. Давно не виделись. Полбаночник раздавим, заодно и потреплемся.

Ну что же, завтра так завтра.

18 июня

Сегодня умер Илюха Свидерский. Ночью, в собственной постели. Мотор отказал.

С одной стороны, повезло мужику — не мучился.

Лучше уж так, чем от рака или цирроза печени загибаться.

Я узнал только после обеда, когда ему насчет стрелки позвонил. Не изменились ли планы?..